В горах Олона - Константин Васильевич Вахрамеев

— Не верите? — выкрикнул он и замахнулся ножом себе в грудь.

Подбежавший Набока здоровенным тумаком сбил Вехина с ног. Нож скользнул по боку. Подбежали другие.

— Урка проклятый! Блатные замашки! — потрясал кулаками Нурдинов.

Побледневший Вехин стоял среди толпы, держась рукой за окровавленный бок. На него кричали зло и кто-то уже взял за шиворот. Богжанов оттолкнул всех и повел Вехина в палатку. Они остались вдвоем.

— Не верите? — уставился молящим взглядом Вехин.

— Зачем ты это сделал? — сухо спросил Николай.

— Обида меня взяла. Я ведь вас… Эх!.. А вы мне не верите. — У Вехина навернулись на глава слезы.

Вошла Ирина Сергеевна и стала делать перевязку. Ирина знала, что почти две трети людей уходят на поиски геологов. В партии был дорог каждый человек.

— Я остаюсь, буду продолжать работу, — вскользь проговорила она, бинтуя Вехина.

— Нет, вы поедете в Едникан! — ответил Николай, избегая встретиться с ее взглядом, и вышел…

Расследование обстоятельств похищения спирта ничего не дало. Работа была сделана чисто, не было ни малейших улик. А Вехина и на самом деле угостили ребята из партии Абдулова.

…К обеду потеплело. Темные тучи поднялись, в них появились рваные окна, сквозь которые улыбнулось голубое небо. Ветер гнал тучи на юг. Снег мягкими комками падал с веток на землю, образуя в лесу много луж.

Таким лесом, насквозь пропитанным сыростью, холодной осенней влагой, пошли ребята в потрепанной, чиненой обуви: одни к истокам речек и ключей разыскивать геологов, другие, прихватив инструменты, — к вершинам сопок.

На другой день отправился в Едникан небольшой караван. Из партии Богжанова поехали Вехин, Глыбов и Ирина Сергеевна. Вехин отказывался ехать, просил оставить его, но Богжанов в ультимативной форме приказал собираться в дорогу.

Процессия потянулась невеселая. Можно было подумать, что это вывозят раненых с поля боя. Трое больных лежали на носилках, прикрепленных к седлам лошадей. Остальные садились в седла с посторонней помощью. Возглавляла группу Ирина Сергеевна.

Не проехали они и пяти километров, как один из больных попросил сделать остановку: ему стало плохо. Вехин всю дорогу молчал. Он осунулся, побледнел. Так же молча он разжег костер, присел на корточки и опустил голову. Когда после отдыха стали собираться в дорогу, он не тронулся с места.

— Ты что нездоров? — спросила Ирина Сергеевна, когда все уже были готовы ехать дальше.

— Не поеду я с вами. Езжайте без меня, — заявил Вехин и поднялся на ноги.

Этот разговор услышал Глыбов.

— Ты забыл распоряжение Николая Петровича: ехать в Едникан, в больницу. За свои же фокусы страдаешь. Все люди, как люди, а ты… — Глыбов болезненно поморщился.

— В больнице в жизни не бывал и нечего мне там делать, — с какой-то глубокой решимостью заявил Вехин. — А люди там нужны.

Ирина Сергеевна с невольным одобрением посмотрела на Вехина. Ей и самой не хотелось ехать в Едникан. Во всем у нее была неопределенность, она стояла на трудном, запутанном перепутье.

6

Появление Вехина на бивуаке было встречено настороженным молчанием. Сопровождаемый отчужденными взглядами, он подошел к Богжанову.

— Гоните, как собаку, делайте, что хотите, все равно не уйду…

Сидя на земле, Николай снизу тяжело глянул на него и ничего не сказал.

Все пошли спать. Окруженный молчанием Вехин забился в угол палатки. В темноте ему кто-то подал галету и кружку чая.

На другой день Богжанову сообщили, что пункт Озерный построен. Весть была радостной. Последние четыре пункта на базисной сети существовали. Осталось выполнить завершающую работу: сделать наблюдения на пунктах.

Позавтракав, Богжанов в сопровождении Слепцова, Нурдинова и Вехина пошел на пункт Скалистый, который находился от их лагеря в двенадцати километрах. Абдулов еще накануне отбыл на Озерный, расположенный на берегу небольшого горного озера. По сигналам, принятым от Снегирева, Богжанов узнал — пункт Медвежий им отнаблюден.

На долю Володи и его восемнадцатилетних помощников — Феди Елисеева и Сани Федотова — достался последний, самый дальний пункт Заоблачный.

Первые семь километров Богжанов и его спутники шли лесом без остановок. Вехин плелся позади всех. Он нес тяжелый рюкзак с продуктами и лишь временами кряхтел и скрежетал зубами. Рюкзак этот ему никто не поручал: он сам взял его из кучи имущества и взвалил на плечи. Нурдинов при этом вопросительно посмотрел на Богжанова, но тот опять, как и вечером, промолчал. Это несказанно обрадовало Вехина.

Редкий лес вскоре кончился, и перед ними, выпирая огромной гранитной глыбой, возвышалась гора — без единого кустика, покрытая свежим, чистым снегом. Двинулись по снегу. Снежный покров скрадывал рельеф: бугры и ямы, уступы и обрывы обманчиво сливались. Перед ними, казалось, лежала ровная земля, излучающая яркий синеватый свет, который до боли резал глаза. Шагая за Богжановым, Нурдинов тревожным голосом спросил:

— Я что-то ничего не вижу! Слепнуть что ли начал?

— Я тоже ничего не вижу, — ответил Богжанов. — Что-то пляшет перед глазами. Будто бы все ровное, а вот взял немного вправо — и чувствую, что пошел вниз.

— Как твоя не понимает, — послышался сзади них голос Слепцова. — Первый снег: глазам очень плохо.

— Очки темные нужны, — прикрыл глаза рукой Богжанов.

— Кто же знал, что мы до зимы ходить будем? — откликнулся Нурдинов.

— Стой, начальник! — окликнул Слепцов. — Зачем очки?

Он снял свой мешок, порылся в нем и достал накомарник. Летом это был самый ценный предмет походного снаряжения. Но осенью все побросали свои накомарники, оставили кто где.

Только Слепцов сохранил свой.

Сейчас он аккуратно разрезал черную сетку на четыре части, взял один кусок и подоткнул его концом под шапку. Перед глазами его образовалась занавеска.

Все последовали примеру старика. Смотреть стало гораздо легче: свет уже не слепил так сильно.

Шли с большой осторожностью. Снег мигал миллиардами огоньков, прикрывая трещины, щели, острые углы. Склон сопки, по которому они подымались, походил на отполированный бок большущей сахарной глыбы. Но это была только видимость. Щели остались щелями, камни — камнями.

Прошли еще немного, и вдруг Нурдинов увидел, что идущий впереди Богжанов исчез… На белом искрящемся фоне виднелась одна только шапка. Нурдинов в испуге отпрянул назад. С помощью подоспевшего Вехина и Слепцова Николая вытащили из глубокой щели. Он долго вытряхивал снег из голенищ сапог, карманов и рукавиц.

Тропа, протоптанная ими на склоне сопки, имела много изгибов. Если по прямой от леса до пункта было километров пять, то они сделали не меньше восьми. По лицам катился пот, рубашки промокли.

Вот и вершина. Здесь дул пронизывающий ветер. Первое время они не чувствовали холода, залюбовавшись пейзажем, который открылся с высоты двух с половиной