Оружие для джихада - Вульф Блей

– Очень хорошо. Роуз. Я удивлю его так, как он только может пожелать. Но завтра мисс Ева получит свой сюрприз первой!

Когда они после ужина потягивают мокко в гостиной, Роуз с улыбкой протягивает Норману коробку первоклассных сигар.

– Скрученные на обнаженных бедрах кубинской красавицы, – озорно смеется она, но тут же посерьезнев, зовет горничную, чтобы спросить ее о записке.

В комнату входит Салли. Роуз внимательно смотрит на нее и наблюдает за ее реакцией. Она достаточно хорошо знает свою служанку, чтобы понять, говорит она правду или нет.

– Садитесь, Салли. У меня к вам несколько вопросов. Когда вы просили об отпуске, вы рекомендовали некую Джессику в качестве замены. Кто она? – спрашивает Роуз.

Салли нерешительно садится, неуверенно глядя на свою хозяйку, и объясняет:

– Я получила должность у вас благодаря посредничеству моего земляка-ирландца Джека Уайлдера. Именно поэтому я обратилась к нему, чтобы он нашел мне временную замену – человека, которому вы можете абсолютно доверять. Джессика – его сестра, которую я очень хорошо знаю, и я подумала, что с его стороны было очень любезно послать мне ее, а не кого-то другого. Она абсолютно надежна. Вы не удовлетворены, миледи? Она заменила меня по дружбе.

– На самом деле я была очень довольна ею, Салли. – Роуз показывает ей записку. – За исключением вот этого.

– Ради Бога! – в ужасе заикается Салли, краснея: – Что это значит?

Норман отвечает ей:

– Не больше и не меньше, чем то, что ваша подруга Джессика в интересах одной дамы тщательно записывала, когда я входил в этот дом и когда выходил из него. Возможно, она также подслушивала, о чем мы с миледи говорили друг с другом. Насколько хорошо вы знаете Джессику?

Салли заметно смутилась:

– Я уже говорила вам, что она сестра Джека Уайлдера. Мы, ирландцы, и у нас в Лондоне принято, что мы общаемся, и один из пабов, которые мы часто посещаем, – это бодега Джесси и Джека Уайлдеров.

– Хм. – размышляет Норман и продолжает допрос: – Знаете ли Вы некую Еву, чье имя написано там, справа?

– Наверное, мисс Чепмен. Я встретила ее однажды у Джека. С ней был еще один джентльмен, имени которого я не знаю. Но вы можете быть уверены, что Джесси не хотела причинить вреда, сэр, уверена, что я ее достаточно хорошо знаю.

– Все в порядке, Салли, – вмешивается Роуз и успокаивающе говорит: – Мне хочется думать, что вы не имеете к этому никакого отношения. Можете идти.

Салли встает, делает реверанс и говорит, слегка смущаясь: – Да, миледи. Большое спасибо!

– Что ж, это интересная новость. Жаль, что Салли не знает, кто был этот человек в компании мисс Чепмен. Вряд ли это был Винтер, – задумчиво замечает Норман, попыхивая толстой сигарой, пуская в комнату маленькие голубые колечки и наблюдая за тем, как они медленно растворяются.

Роуз наблюдает за ним.

– Может быть, мы скоро узнаем. Посмотрим.

18

Несмотря на то, что в эту ночь он спал ужасно плохо, на этот раз без снотворного. Не смотря на это, в следующее утро Норман уже рано был в своем офисе. Войдя в кабинет Томми, он, коротко поздоровавшись, прошел мимо него.

– Доброе утро, – отвечает Томми. – Что с тобой сегодня?

– Ничего. – ворчит Норман. – Будь так добр, пришли Еву, как только она придет. Или она уже здесь?

– Да. И она в твоем кабинете.

– Тогда пойдем со мной, – ворчливо говорит Норман. – Я хочу, чтобы ты был рядом, когда я буду с ней разговаривать.

– Ты похож на святого инквизитора. Что ты задумал? – ворчит Томми в ответ.

Но Норман не дает никаких объяснений и уже направляется к двери. Томми Шелтер едва успевает поспеть за Норманом, когда тот спешит впереди него в свой кабинет. Еве достаточно первого взгляда на разгневанного мужчину, чтобы сразу же занять четкую и твердую оборонительную позицию внутри себя, под защитой которой ничто не сможет ее расстроить.

– Доброе утро, Норман, – говорит она приветливо, но с некоторым предостережением, не подавая ему руки.

Он так взволнован, что не замечает этого, садится за свой стол в совершенно официальной манере и резко спрашивает:

– Как ты умудряешься общаться с Джорджем Винтером за моей спиной?

– Что это за вопрос? Я взрослая и свободная женщина. И что вы имеете в виду – за вашей спиной? – насмешливо спрашивает она и тут же добавляет: – Встречный вопрос: а каковы ваши связи с леди Кенсингтон за моей спиной?

– Это совсем другое дело. Это никого не касается! Но я своими глазами видел, как ты вошла в кабинет мистера Винтера!

– Ага! Ты за мной шпионишь! И у тебя зоркие глаза, Норман, – иронизирует она. – Да, я действительно была в его кабинете вчера вечером. Тебя, конечно, интересует, что я там делала?

– Можешь больше не рассказывать. Я и так знаю, – отвечает он, расстроившись еще больше.

Ее спокойный тон и эта явная усмешка почти доводят его до белого каления и вызывают прилив к голове, когда он слышит, как она говорит:

– Всегда восхищалась твоей выше среднего сообразительностью, или у тебя есть стукач в офисе, который сообщил тебе о содержании нашего разговора?

Норман теперь едва пытается скрыть свое отвращение и продолжает сердито, не обращая внимания на ее слова:

– Мало того, что ты шпионишь за мной, так заставляешь следить еще и чужих! Даже не пытайся отрицать это! У меня есть доказательства! Теперь я все понимаю!

Ева возмущается тоже:

– Что ты понимаешь вообще, дорогой мой?

Норман вскакивает с кресла, дважды проходит по комнате, останавливается, резко оборачивается и пристально смотрит на нее:

– Что ты лжива, неискренна и саботируешь мои намерения. А я-то по глупости сначала поверил, что это всего лишь что-то вроде ревности!

Ева тоже встает, поправляет платье и смотрит Норману в лицо с насмешливой улыбкой на губах:

– Возможно, здесь действительно замешана ревность к леди Кенсингтон…

– Нет, моя дорогая Ева! – горько усмехается Норман. – Твой визит к Винтеру ясно показывает, что это было не так, это мне совершенно ясно!

– А разве у тебя в тот раз не было ли примешано немного ревности? – отвечает она тем же тоном, что и раньше. – Вопреки твоим отношениям с леди Кенсингтон?

Норман резко останавливается и протестует:

– У меня нет никаких отношений с леди Кенсингтон, как ты так необычно сдержанно утверждаешь! Кроме того, не может быть и речи о том, чтобы я ревновал.

Ева улыбается уверенно:

– Рада за тебя. Лучше спится, когда нет ревности. В конце концов, ревность – это всего лишь неудобный комплекс неполноценности.