Оружие для джихада - Вульф Блей

– Винтер, конечно, надеялся и ожидал, что ты немного влюбишься в меня и…

– Что незамедлительно и произошло! – смеется он, – И что дальше?

– Он ожидал, что ты влюбишься в меня, а потом я могу повлиять на тебя, – заканчивает она фразу и опускает голову. Реакция Нормана не заставила себя ждать.

– Я догадываюсь, с какой целью. – Теперь он горько смеется, и его ирония явно заметна: – Итак, леди Роуз, пожалуйста, начните влиять на меня! Я уже достаточно влюблен. Так что это самые благоприятные условия, какие только можно себе представить.

Теперь Роуз гордо поднимает голову.

– Это просто недоразумение, Норман! Ты упускаешь из виду одну маленькую вещь, – вызывающе говорит она.

– И что же это?

Она отвечает тихо и искренне:

– То, что сегодня и в будущем я не могу и не буду выполнять просьбу Винтера, которая поначалу показалась мне безобидной.

– А почему?

Роуз поворачивается к нему лицом:

– На тебя не так уж просто повлиять, ты не что иное, как тростинка на ветру. Но кроме этого…, – замялась она.

– Не понял? – нетерпеливо спрашивает Норман.

И еще тише, как будто она не решалась сказать это:

– Просто случилось то, чего я не ожидала. Я… я начала по настоящему влюбляться в тебя, Норман. Да, я знаю, что сейчас это может показаться тебе невероятным. Но это чистая правда. И все же, если ты хочешь уйти, я не могу и не хочу тебя останавливать.

Он наклоняется вперед, подпирает внезапно потяжелевшую голову обеими руками, смотрит Роуз в глаза и с сомнением произносит: – Если бы я только мог в это поверить, Роуз.

– Знаю, что тебе нелегко. И я тоже знаю, что должно быть у тебя на уме. – Она печально смотрит на него. – Ты познакомился с женщиной и провел с ней часть вечера наедине. Она тебе понравилась, а она, в свою очередь, пригласила тебя к себе в гости. Эти свидания повторялись. То она тебя пригласила, то ты пришел сам. До вчерашнего дня огонь, зажженный при нашей первой встрече, незаметно тлел под одеялом более или менее обычных и, казалось бы, банальных разговоров, в которых каждый думал обо всем, нежели о том, о чем был разговор. Сегодня это покрывало приподнялось, и пламя разгорелось ярче.

Лицо Нормана расслабилось, он внимательно вслушивается в каждое ее слово. Он снова улыбается и перебивает ее:

– Да, Роуз. Мне все еще кажется, что оно окутывает твою красивую голову. Говори дальше!

И она продолжает все тем же мягким голосом:

– Послушай, и вот почему я больше не могу и не буду пытаться повлиять на тебя в пользу Винтера. Ты должен и будешь идти тем путем, который ты сам признал быть правильным, Норман. Я скажу Винтеру открыто и честно, что больше не могу быть ему полезной в этом вопросе, и тогда я помогу тебе, чем смогу, Норман. Ты веришь мне сейчас? Очень прошу тебя!

На мгновение его мысли обращаются внутрь себя, подвергая сомнению свои чувства, пытаясь найти то, что подсказывает ему своя интуиция, как будто там он мог найти правильный ответ. Затем, после непродолжительных сосредоточенных размышлений и сомнительного самоанализа, позитив берет верх, и он твердо отвечает:

– Я верю и доверяю тебе, Роуз. Но если ты действительно хочешь помочь, то ты должна продолжать играть свою роль по отношению к Винтеру. Скажи ему, что я еще не готов сдаться, но ты меня к этому подтолкнешь.

Теперь уже она смотрит на него с удивлением и изумлением:

– А это почему? Я не знаю, справлюсь ли с этим. Я не очень хорошая актриса.

Норман успокаивается. Он невозмутимо отвечает:

– Ты будешь это делать. Ты попала в течение и должна как-то выплыть. Ты ничего не выиграешь, если откажешь Винтеру и, возможно, или даже наверняка сделаешь его своим врагом, тем более, что он будет считать тебя слабой. – После небольшой паузы на размышление он продолжает: – Винтер, конечно, хочет помешать публикации, которую я запланировал. Но почему это? Может быть, ты знаешь?

– Он сказал, что на карту поставлена репутация Америки в глазах всего мира, как и многие корпоративные, а также политические интересы, некоторые из них также являются секретными.

– Нет, дело не в этом, – уточняет он, тяжело смеясь, – Я тебе скажу. Скорее, речь идет об очень эгоистичных и сугубо частных интересах американской оружейной промышленности, а также левых или правых радикальных или же религиозных фанатичных кругов по всему миру, влияние которых я нисколько не недооцениваю, но некоторые из которых не являются решающими ни в правительствах, ни в их оппозиции.

Он делает небольшую паузу, вид у него обеспокоенный.

– Конечно, многие из них действуют с одобрения продажных правительственных чиновников. Но все конкурирующие группировки наносят ущерб не только жизненно важным интересам Америки, но и действуют против интересов всего свободного демократического мира, Роуз. Такова реальная ситуация. Я имею в виду не только защиту пацифистских положений. Война всегда существовала как политически мотивированное массовое убийство и будет существовать таковой. Но эти поставки оружия сегодня и завтра служат террору и тем самым ставят под угрозу основы либеральной демократии. И Винтер, вероятно, играет в этом весьма сомнительную роль. Меня интересует только правда. За свою жизнь я убедился, что правда всегда побеждает, нужно только иметь терпение.

Роуз сочувственно кивает:

– Ты очень благородный человек, Норман, но при этом большой мечтатель.

Норман машет рукой:

– Да нет! У меня много недостатков, я слишком чувствителен, раздражителен, обидчив, упрям как бык, нередко недипломатичен. Но я всегда забочусь о причине, если это возможно. Правда должна помочь предотвратить злобу, жадность, предрассудки и коррупцию. Если мы хотим построить дом мира во всем мире, то фундамент должен быть построен на правде, доверии, честности и неподкупности. Это должен быть дом, в котором приятно жить, в котором стоит жить, независимо от происхождения, цвета кожи или религии!

Ее лицо освещает мягкая улыбка.

– Ты прав, дорогой мой. Но вернемся к тому, что ты сказал ранее: многие повстанцы – борцы за свободу, отстаивающие либеральную демократию, и их нужно поддерживать. Например, во время советского вторжения в Афганистан, вы, американцы, поддерживали талибов, которые в то время еще вели подпольную борьбу, снабжали их оружием и даже обучали боевым действиям, тем самым косвенно вмешиваясь в войну между враждебными исламскими группировками. То есть, Винтер мне так сказал.

Как всегда, когда Норман хочет подчеркнуть свои слова, он говорит чуть тише, медленнее и с нажимом:

– Это правда, и, как мне кажется, это была фатальная ошибка в оценке потенциальных опасностей