Оружие для джихада - Вульф Блей

– Что с тобой?

Роуз испустила глубокий вздох. После короткого момента воспоминаний она продолжает:

– Нашей первой встречи было достаточно, чтобы и он, и я, поняли, что любим друг друга. Но никто из нас не говорил об этом. Мы оба понимали безнадежность такой любви. Фредерик сделал единственный вывод, который казался ему возможным, и при первой же возможности снова уехал, на этот раз в Южную Африку, чтобы поселиться в Йоханнесбурге.

– Интересно. А там что было?

Теперь Роуз подробно рассказывает, как Фредерик приехал в Англию еще раз, а через год еще раз на несколько дней, в то время, как с лордом Уильямсом произошел несчастный случай и каковы были его последствия.

– Мы считали себя морально виновными, и лорд Фредерик Кенсингтон улетел обратно в Йоханнесбург. Джордж Винтер был тем, кто недавно доказал мне, что ни лорд Фредерик, ни я нисколько не виноваты в смерти моего мужа. Я хотела поскорее навестить Фредерика, чтобы очистить его совесть. Но он уехал в неизвестном направлении, и никто не знает, надолго ли. Теперь я подозреваю, что мой муж уничтожил оригинал завещания, потому что ревновал брата и, должно быть, понимал, как я к нему отношусь.

Норман переходит к теме, которая его особенно интересует:

– Что у вас с Винтером? Что связывает вас с этим человеком?

Роуз продолжает говорить, бегло и спокойно, словно объясняя что-то тщательно продуманное:

– Тогда, после смерти мужа, я познакомилась с Джорджем Винтером, который сначала помог мне расплатиться с накопившимися за это время долгами щедрым займом и, вероятно, надеялся, что когда-нибудь я выйду за него замуж. Когда же он понял, что я к этому не склонна, он стал милосердным кредитором. Единственным способом спастись от скандала было поступить к нему на службу и время от времени выполнять определенную работу для его «бюро расследований», за которую он всегда быстро платил. Но это никогда не избавляло меня от зависимости.

– И какое отношение все это имеет ко мне? – спрашивает Норман, с сомнением покачивая головой.

– Однажды, как я уже говорила, Винтер поручил мне завязать с тобой знакомство и выяснить, можно ли отговорить тебя от пропаганды против политики экспорта оружия, которую ты отстаиваешь. Он мастер слова и убеждения. Поэтому я полагала, что в интересах твоей страны смогу честно выполнить это поручение. Но когда я узнала тебя получше, то пожалела, что взялась за это. И сегодня, после того, как мое сердце полностью открылось тебе, для меня немыслимо работать с ним еще хоть секунду. Возможно, теперь ты понимаешь мое первоначальное беспокойство, когда мы впервые встретились. Я вдруг начала бояться за тебя. Более того, теперь я начинаю бояться и за себя. Я не знаю, как и куда ведут связи Винтера и на что он в конечном итоге способен.

– Вот, смотри… – Норман выглядит очень задумчивым, но больше ничего не говорит.

Поэтому она продолжает:

– Во всяком случае, мне так и не удалось получить о нем никакого представления. Я плохо его знаю, но доверяю ему во всем. У него интеллект выше среднего, и я думаю, что он настолько же хладнокровен, насколько и хитер. Кроме того, в его распоряжении есть способы и средства, позволяющие ему скрывать все под покровом молчания.

Норман выражает свое удивление и нерешительно произносит:

– Несмотря ни на что, я не могу понять, как ты могла попасть в зависимость от Винтера. Почему ты не ограничила себя немного побольше?

Роуз невольно смеется:

– Заметно, что ты американец. Хочу это тебе объяснить: Раз я была леди Кенсингтон, я общалась в высших кругах лондонской аристократии и финансового мира, но это предполагает наличие определенного достатка, чего избежать просто нельзя. Если нет необходимых денег, тебе придется их найти. Но, конечно, никто не будет этого понимать, и уж тем более, если ты вынужден зарабатывать эти деньги своим трудом! Потому что в английском обществе, даже сегодня, все становится невозможным, если не имеешь денег в изобилии. О деньгах не говорят, они просто есть.

Норман медленно качает головой:

– Я все это не совсем понимаю.

– В этом и нет необходимости. – Роуз немного успокоилась, – Если бы ты действительно это понял, то это ничего не меняет. Они такие, какие они есть на самом деле. Я сама не могу внезапно отбросить свое происхождение, воспитание и привычки. Возможно, я бы бросила курить или что-то подобное. Но даже если бы я смогла выбросить за борт все врожденное и мне привитое, я, возможно, даже не захотела бы этого сделать, потому что – зачем мне это делать? Если бы я распределила эти несколько тысяч фунтов, которые мне пришлось проедать за год, среди лондонских бедняг, это было бы очень нравственно и милосердно, но для отдельных бедняков это не составило бы и доли пенни! Кроме того, я потеряла бы принадлежащие мне основы для жизни и обменяла бы на него нечто, возможно, весьма сомнительное.

Норман вскакивает: – Не будь такой легкомысленной, Роуз. Ты совсем не такая. Это просто маска! Тебе не нужна эта маска для меня.

Она остается спокойной:

– А что ты скажешь, если я признаюсь тебе, что ты прав?

Он поднимает руки и снова опускает их в знак покорности.

– Видишь ли? – она продолжает, – не знаешь, как на это отвечать. Однако то, что ты называешь маской, возможно, на самом деле не что иное, как своего рода броня для сердца. Свое сердце надо либо броней защищать, либо атаковать с ее помощью. Кстати, люди без масок просто плохо воспитаны. Но давай, вернемся к делу, Норман. Что ты собираешься делать?

Он пожимает плечами: – Пока не могу сказать. Мне нужно будет разобраться с Винтером. В любом случае, я не собираюсь менять свое решение. Я просто не могу этого сделать! А ты?

Роуз задумчиво кивает:

– Через неделю Джордж Винтер предъявит мне вексель и, вероятно, будет весьма удивлен, что я его выкуплю.

– А откуда деньги возьмешь?

Роуз загадочно улыбается:

– Лорд Фредерик перевел, сама того не ведала, всю оставшуюся сумму на мой счет.

Удивление Нормана перед Роуз становилось все сильнее. Был ли это цинизм или она просто разыгрывала эту проблему, чтобы заглушить собственные страдания? Он не может дать себе ответ. Она остается для него еще большей загадкой, чем прежде.

Возможно, Роуз это чувствует. Она встает и нежно гладит его по волосам:

– Не переживай за меня, Норман. Это того не стоит. Поверь мне. Я – женщина, полная полумер. Мой отец был