Оружие для джихада - Вульф Блей
Джордж Винтер терпеливо выслушал, поднял плечи, опустил их снова, прищурил глаза. Его губы сузились, когда он рассердился сильнее, чем намеревался: – Но именно этого сейчас и не должно произойти. Я должен поговорить с мистером Стилом, чтобы положить конец его, в общем-то, оправданному рвению, не говоря уже о журналистском фанатизме в отношении правды! В данный момент на кону стоят более важные интересы, чем правда, и я подчеркиваю это снова и снова: международная репутация Америки стоит на кону превыше всего.
Фишер с недоверием качает головой, едва заметно, и снова садится. Он гораздо больше убежден в том, что Винтера больше волнуют экономические интересы оружейной фабрики, которую он представляет, чем политические причины, которые, с другой стороны, имеют для него совершенно определенный смысл. Винтер, который является превосходным тактиком и оратором, кажется ему просто притворяющимся. Однако открытое высказывание этого подозрения может привести к разрыву отношений между ними, в чем он сейчас не заинтересован. Поэтому он заканчивает разговор, видимо откликнувшись на просьбу Винтера, и спрашивает, заставляя себя успокоиться:
– И как, скажите на милость, вы собираетесь остановить моего коллегу мистера Стила?
Джордж Винтер также снова садится на свое место, делает задумчивое лицо и говорит, глядя на кольцо на своей руке:
– Я твердо убежден, что мистер Стил не придет, если я попрошу его встретиться со мной. По правде говоря, у меня самого нет охоты ни просить его о встрече, ни встречаться с ним. Если я правильно понимаю, разговор между мной и ним будет обречен на провал с самого начала. Но, возможно, он прислушается к вам, возможно, к леди Кенсингтон. Я должен сделать все возможное!
Найджел Фишер покачал головой:
– Я тоже уже советовал ему не трогать такую «горячую картофелину». Но он только посмеялся в ответ.
Он встает и делает вид, будто хочет уйти. Чтобы никого не расстраивать, он заключает:
– Хотелось бы еще раз с ним об этом открыто поговорить. Может быть, что-то, что вы мне предложили, является аргументом, который произведет на него впечатление. Могу ли я вас упомянуть при этом?
Винтер тоже встает и говорит с видимым облегчением: – Конечно! Просто скажите ему, что мы подробно обсудили этот вопрос.
Но Фишер не может удержаться и спокойно спрашивает:
– А что вы собираетесь делать, если он останется непреклонным? – И снова Джордж Винтер жутко суживает свои серые хищные глаза:
– Это, мистер Фишер, было бы глупостью, от которой вы должны его отговорить в его же собственных интересах! У нас есть другие средства на этот крайний случай.
Найджел Фишер никогда раньше не видел Винтера таким. Но теперь, когда он смотрит в эти глаза и видит угловатый подбородок своего собеседника, по его позвоночнику пробегает холодная дрожь.
– Мы? Кто это, мы? Какой силой на самом деле обладает Джордж Винтер? На что он способен?»
С этими вопросами в голове он позволяет слуге Винтера вывести себя на улицу и глубоко вдыхает свежий воздух. Вся обстановка и разговор с Джорджем Винтером слишком подавили его. Только сегодня он почувствовал исходящую от него угрозу, которую никогда не ощущал во время их бесед. Он беспокоится за своего коллегу Нормана, которого, как ему кажется, он знает достаточно хорошо, чтобы даже на миг предположить, что тот отступит так просто.
– Но чем сильнее будет давление с его стороны, – тихо шипит он сквозь зубы, переключая передачу, – тем сильнее будет сопротивление Винтера.
В это же время президент США Джордж Буш произносит следующую речь по поводу недавних террористических атак:
Виновные будут привлечены к ответственности. США не будут делать различий между преступниками и теми, кто их укрывает. Террористы могут сотрясать фундаменты великих зданий – но не нашей нации.
Сегодня наши соотечественники, наша повседневная жизнь, наша свобода подверглись нападению в результате серии преднамеренных и смертоносных террористических атак. Жертвами стали люди, находившиеся в самолетах и в своих офисах, секретари, бизнесмены, военные и государственные служащие, матери и отцы, друзья и соседи. Тысячи жизней были внезапно оборваны в результате гнусных, подлых террористических актов.
Изображения самолетов, врезающихся в здания, горящих пожаров, огромных разрушающихся зданий наполняют нас неверием, ужасной печалью и тихим, непреклонным горем. Эти массовые убийства были призваны напугать нашу страну, посеять хаос и отступление, но им это не удалось. Наша страна сильна.
Великий народ был призван защищать великую нацию. Террористические атаки могут поколебать фундамент самых больших зданий, но они не могут достичь основ Америки. Эти атаки сокрушают сталь, но они не могут повредить твердую американскую решимость. Нападения направлены на Америку, потому что мы являемся самым ярким маяком свободы и возможностей в мире. Никто не сможет погасить этот свет.
Сегодня наша нация увидела зло, худшую сторону человеческой природы. И мы отвечаем на него всем лучшим, что может предложить Америка, мужеством помощников, заботой о незнакомцах и соседях, которые пришли, сдали кровь и помогли, чем могли.
Я ввел в действие антикризисный план правительства сразу же после первой атаки. Наши вооруженные силы сильны и готовы к действиям. Наши специалисты по чрезвычайным ситуациям работают в Нью-Йорке и Вашингтоне, чтобы поддержать людей на местах. Наша главная задача – помочь пострадавшим и принять все меры, чтобы защитить наших соотечественников и женщин от новых атак, как дома, так и по всему миру.
Наше правительство продолжает работать без перебоев. Федеральные учреждения в Вашингтоне, которые сегодня пришлось эвакуировать, сегодня вечером возобновили работу для оказания основных услуг, а завтра будут работать в обычном режиме. Наши финансовые институты остаются сильными, и американская экономика будет продолжать вести бизнес.
Мы продолжаем поиски тех, кто стоит за этими жестокими нападениями. Я мобилизовал все ресурсы нашей разведки и служб безопасности, чтобы найти виновных и привлечь их к ответственности. Мы не будем делать различий между теми, кто совершил эти нападения, и теми, кто предоставляет им
