Оружие для джихада - Вульф Блей
Норман перебивает свой доклад:
– Почему, собственно, вы хотите все это узнать?
Леди Роуз отвечает:
– Потому что мне всегда нравится узнавать что-то новое. Особенно меня интересует все, что связано с Африкой и другими далекими странами! – Она смотрела в его глаза с любопытством, смягченным очаровательной улыбкой.
Норман, однако, замечает это лишь мимоходом. Ему приходится слишком сосредоточиться на своих мыслях, чтобы не сказать что-то не то, и он продолжает:
– Фронт освобождения сослался на последнюю перепись населения, проведенную испанскими колониальными властями в 1974 году, и определил цифру около семидесяти пяти тысяч избирателей, имеющих право голоса, большинство из которых проживает в лагерях беженцев, управляемых Полисарио вблизи алжирского города Тиндуф. Теперь обе стороны конфликта сошлись на цифре около восьмидесяти тысяч избирателей. Значительным было следующее: После первых свободных парламентских выборов в Марокко в ноябре 1997 года, на которых все члены парламента избирались прямым голосованием, оппозиционный левоцентристский блок Кутла стал обладать превосходящими силами, с небольшим большинством опередив предыдущий правоконсервативный правительственный альянс – блок Вифак – и партии центра. В начале февраля 1998 года король Хасан II поручил формирование правительства Абдеррахману Юссуфи из Union Socialiste des Forces Populaires (Социалистического союза народных сил), самой сильной партии в новом парламенте.
– И что же в этом такого значительного? – интересуется леди Роуз.
Норман делает еще один глоток воды, задумчиво улыбается и продолжает:
– Это был первый случай в арабской стране, когда оппозиция пришла к власти демократическим путем, а также первый случай с момента обретения независимости в 1956 году, когда политик из левой партии занял пост премьер-министра в Марокко. После долгих переговоров, решение проблемы Западной Сахары оставалось главной целью нового правительства. Однако правительство не согласилось на проведение референдума, предложенного ООН на декабрь 1999 года в ноябре 1998 года. Король Хасан II умер 23 июля 1999 года, и его старший сын Мохаммед был провозглашен его преемником. С самого начала наследник престола провел масштабные амнистии и создал комиссию по выплате компенсаций произвольно заключенным и семьям похищенных.
– И что же произошло после этого до сегодняшнего дня? – спрашивает леди Роуз, когда Норман делает очередной большой глоток из своего бокала с вином.
– 9 ноября 1999 года монарх отправил в отставку министра внутренних дел Басри, который до этого возглавлял секретные службы и службы безопасности Марокко. В начале сентября 2000 года король произвел перестановки в правительстве. Партийно-политический состав нового кабинета остался неизменным, хотя число министров и государственных секретарей было сокращено с сорока двух до тридцати трех. Глава правительства Юссуфи сохранил свой пост. Аль-Фаси, бывший генеральный секретарь партии и самый яростный критик Юссуфи, был назначен министром труда. Министерство финансов также получило в свое ведение туризм, внешнюю торговлю и приватизацию. Рыбное хозяйство было отделено от Министерства сельского хозяйства. Портфели по внутренней и внешней политике, а также по юстиции и религии остались неизменными.
У леди Роуз складывается впечатление, что Норман сказал достаточно, и поэтому она меняет тему, спрашивая:
– Откуда вы все это знаете?
Норман уверенно поднимает голову, откровенно смотрит ей в лицо и отвечает со слегка возмущенными нотками в своем глубоком голосе:
– Вы же знаете, дорогая леди Кенсингтон! Я журналист, иностранный корреспондент, да и пробыл там два года. Кстати, я изучал политологию и историю, а также знаю Марокко по предыдущим поездкам как очень красивое место отдыха с прекрасными пляжами и собственной восточной кухней, включая одно из моих любимых блюд – кускус и так далее. Да, я мог бы рассказать вам еще много интересного об этой стране!
– Это, безусловно, будет увлекательная поездка для вас, мистер Стил, – сочувственно говорит она.
– Норман, пожалуй, не возражает, – говорит Томми, услышавший последние слова, и с улыбкой добавляет: – Мой друг – не авантюрист, но он не прочь от приключений. Я уже предлагал ему отправить меня туда, но, к сожалению, безрезультатно.
Норман улыбается в ответ и, чтобы отвлечь внимание от темы, отвечает:
– Путешествие в Марокко – это действительно наименее опасная вещь, которую только можно себе представить, и оно не имеет ничего, абсолютно ничего общего с приключением.
– Что вы имеете в виду? – спрашивает леди Кенсингтон.
Норман поднимает свой бокал:
– Вас, например, миледи…
Леди Кенсингтон поражена. Мысли ее понеслись вскачь. Что он имеет в виду? Неужели он что-то подозревает?
Ее смех был не совсем искренен, когда она отвечает:
– Но я же не вещь. И как же я могу быть опасной?
Норман не замечает ее короткого смущения. Его до этого сосредоточенное и слегка напряженное лицо расплывается в улыбке, когда он галантно отвечает:
– Потому что вы не только красивы и умны, но и обладаете чем-то таким, что… не знаю, как сказать, трудно описать…
Томми Шелтер дает ему небольшой предупредительный пинок под столом. Он считает, что взгляды и слова Нормана переходят границы безобидного флирта. Неужели Норман больше не думает о Еве? Он даже немного раздражается на своего друга. Он знает, что Ева любит его друга, и всегда верила, что эта любовь будет полностью взаимной со стороны Нормана Стила. И вот теперь небольшой ссоры между ними должно быть достаточно, чтобы одним махом стереть его память о Еве при первом же взгляде на другую красивую женщину? Или это была не просто ссора?
Томми говорит себе, что это не его дело, и все же это его трогает, потому что он часто завидовал Норману в отношении Евы. Если бы не Норман Стил, он бы надеялся, когда-нибудь завоевать ее любовь. Возможно! Однако по сравнению с Норманом он был откровенно застенчив и неопытен в таких делах. Если между Евой и Норманом действительно произошел серьезный и длительный разрыв, то он был бы последним человеком, который пытался бы извлечь из этого какую-то надежду для себя. Точнее, он не испытывал к Еве любви. Она ему нравилась, но он не чувствовал того, что можно было бы назвать большой любовью. Любовь-то была, но ее было недостаточно. Однако в последнее время он часто замечал, что питает особую слабость к Джессике и стремится
