Ночные сигналы - Гейнц Мюллер
Едва беглецы перевели дух, что-то глухо ударило в хвост машины. Их атаковал второй истребитель. Клаус мгновенно рванул штурвал на себя, и сделал это вовремя: светло-серебристые трассы, а затем и сам истребитель прошли под ними. Первая атака была отбита.
— Вернер, свяжись с советской радиостанцией, мы уже над их территорией! — спокойно произнес Густав.
— И поскорее! У нас осталось бензина на тридцать минут, — добавил Клаус.
Вернер немедленно выпустил антенну, и его пальцы запрыгали на ключе. «В-Н-М вызывает S-R-S», — послал он в эфир на новой, недавно оговоренной волне. Ответа не было. А что, если их неизвестные друзья сегодня уже не ждут вызова? Тогда беда! Он еще раз передал: «В-Н-М вызывает S-R-S» и невольно улыбнулся, когда услышал ответ. Вернер быстро переключился на передачу, но в это время Аксель крикнул:
— Три истребителя сзади и ниже нас!
Ну, теперь им точно конец. От одного залпа они еще смогут уйти, но трех им, очевидно не выдержать. Между тем Вернер снова взялся за ключ:
— Густав, какие у нас координаты?!
Тот немедленно назвал цифры, которые Вернер тут же передал и добавил:
«Просим указать советский аэродром для посадки и оказать помощь в приземлении. Бензина осталось на двадцать пять минут полета. Нас атакуют немецкие истребители».
Советский радист некоторое время молчал, видимо обдумывая полученное сообщение. Затем в эфире четко и ясно прозвучало: «Вас понял! Ждите ответа!»
В сложившейся ситуации им мог помочь только капитан Новиков, который постоянно находился у передатчика и если отдыхал, то здесь же, не отходя от дежурного радиста. Услышав чрезвычайное сообщение, он сразу встрепенулся, поскольку чего-то подобного ожидал уже давно. Но как можно было помочь беглецам? Он торопливо вытащил карту. Вот здесь, в этой точке летел сейчас на восток их самолет, а вот здесь, километрах в сорока на северо-восток располагался полевой аэродром советских штурмовиков и истребителей. Там их могли бы принять. Новиков бросился к телефону, вызвал начальника аэродрома и подробно разъяснил ему положение дел. Тот колебался. А вдруг это какая-то хитрость врага?
— Товарищ полковник, я беру всю ответственность на себя, — вырвалось у сибиряка. — Время не ждет!
— Спокойно, товарищ капитан!.. Мы сами все выясним. Передайте немецкому самолету нашу радиоволну и сообщите, что все необходимое для их посадки, будет сделано.
Даже не поблагодарив, Новиков положил трубку и подбежал к передатчику. «S-R-S вызывает В-М-Н! S-R-S вызывает В-М-Н», — понеслось в эфир.
«В-М-Н отвечает S-R-S, перехожу на прием! В-М-Н отвечает S…» — прозвучал ответ, который внезапно оборвался. Что случилось?
От неожиданности Новиков выругался, но пронзительный звонок телефона заставил его взять себя в руки.
С поста воздушного наблюдения сообщали:
«Самолеты противника пересекли линию фронта и направляются на восток. Над квадратом Л4-П6 слышны звуки воздушного боя, однако его визуальное наблюдение не возможно из-за низко стелящегося тумана».
— Вас понял! Продолжайте слежение! О любых изменениях обстановки докладывайте немедленно! — распорядился капитан.
Это сообщение подтвердило радиограмму немецкого радиста, но помочь экипажу не представлялось возможным. Дежурный радист отчаянно работал ключом, однако на «Берте-Марии» его не слышали, потому что в это время Вернер медленно осел в своем шатком кресле. Пуля пробила ему правое плечо и, очевидно, раздробила кость. От малейшего движения его бросало то в жар, то в холод. Единственное, что он мог еще делать, — это сидеть неподвижно, поскольку любое шевеление только усиливало поток крови, струящейся из раны.
— Вернер, тебя задело? — спросил Густав по СПУ.
Да, именно так закончилась еще одна атака истребителей. Несмотря на все маневры Клауса, трассирующие очереди все же прошили фюзеляж и хвост самолета, при этом руль высоты заклинило, и сдвинуть его с места можно было только с большим усилием. А тут еще Вернер медленно истекал кровью.
— Проклятие! — не выдержал Аксель. — Еще немного и они нас собьют!
В это время из темноты вновь появились три истребителя, и Аксель, схватив ракетницу, решил остановить их. Пока не началась стрельба, он задался целью показать им, что они атакуют немецких летчиков. Раскрыв плексиглас окна, он высунул руку наружу и послал в небо красную, а затем зеленую ракеты, которые, призрачно зависнув в воздухе, медленно опустились и погасли.
Это поначалу возымело действие. Истребители, прекратив огонь, пролетели мимо. Очевидно, они решили, что летчики противника не могли знать немецкие опознавательные сигналы, принятые всего лишь два часа назад. К тому же самолет ответный огонь не открывал. На всякий случай они сделали запрос на командный пункт, где тоже, казалось, засомневались, но через некоторое время приказали: не смотря ни на что самолет сбить, а членов экипажа, при попытке воспользоваться парашютами, уничтожить в воздухе.
«Берта-Мария» ушла в отчаянное пике. Звено истребителей сразу же возобновило погоню. Они разгадали замысел пилота держаться над самым туманом, дабы при попытке атаки укрыться в нем. И хотя при этом пилот рисковал налететь на дерево или какое-нибудь другое препятствие, это было все-таки лучше, чем попасть под огонь преследователей.
Не успела «Берта-Мария» достичь спасительного, а может смертельно опасного тумана, как вокруг нее снова засверкали трассирующие очереди. Заряды с грохотом прошили фюзеляж и крылья.
— Ох!.. — вскрикнул Клаус. — Похоже, меня ранило!..
Его правую ступню как будто парализовало, левая рука тоже не слушалась.
Наконец они нырнули в туман. Густав стал пристально вглядываться в разрывы молочной белизны, отчетливо понимая, что теперь их жизни зависели только от его внимания и зоркости глаз. Пролетев таким образом пару минут, Клаус направил машину вверх. Истребителей не было. Неужели удалось уйти?
— Не могу больше! — застонал Клаус.
— Давай я! — приказал Густав и принял на себя управление элеронами и рулем высоты. Руль поворота остался у Клауса под ногами, однако пока опасности не было, Густав мог беспрепятственно пилотировать самолет, но не мог посадить его, даже если бы пересел на место Клауса.
Но в каком направлении предстояло лететь?
— Вернер, ты можешь установить связь? — спросил Густав.
— Увы... Передатчик разбит. Прямое
