Ночные сигналы - Гейнц Мюллер
«Хорошо хоть СПУ работает», — подумал Густав. Далее заботы о машине полностью захватили его.
— Аксель, пройди вперед и помоги найти место для посадки!
Борт-механик двинулся вперед, но тут позади них как будто ударила молния. Это в воздухе начали взрываться зенитные снаряды. Неужели стреляли по ним? Правда, разрывы были еще далеко, но их вспышки постепенно приближались.
— Стой! Давай быстро назад и посмотри, что там?
Аксель развернулся и стал возвращаться. Проходя мимо Вернера, он бросил на него сочувственный взгляд. Бедный парень! Однако, помочь ему сейчас он ничем не мог.
Едва он лег в свою «ванну», как тут же среди разрывов заметил три тени — истребители вновь были совсем близко. Дав полный газ, они поднялись вверх и отклонились на юг.
Но где же им все-таки приземлится? Густав предложил пролететь чуть дальше и десантироваться с парашютами, но Клаус отговорил его: тяжелораненый Вернер, да и сам он, вряд ли смогли бы добраться живыми до земли. Кроме того, в темноте и тумане они могли бы сесть где-нибудь среди бескрайних российских лесов и не найти поблизости людей, которые пришли бы им на помощь.
Положение было безвыходным. А тут еще с каждой минутой уменьшался запас топлива. Аксель еще раз включил насосы, надеясь выкачать последние капли бензина из почти что пустых баков в крыльях.
В эти критические минуты Новиков тоже не сидел, сложа руки. Через посты наблюдения он все время следил за полетом «Берты-Марии». Самолет был уже недалеко от полевого аэродрома — в каких-то двадцати-тридцати километрах, то есть где-то в трех-четырех минутах лета. Но беглецы, к сожалению, не знали, куда им лететь!
И вдруг у него возникла идея…
Чтобы закончить разговор о десантировании, Аксель выбросил свой парашют за борт.
— Вот что, Клаус, — сказал он. — До сих пор мы вместе решали нашу судьбу, и надеюсь, будем делать также и впредь. Поэтому пусти меня за штурвал. Хоть я и не водил самолет уже двадцать восемь месяцев, но с твоей помощью, полагаю, как-нибудь посажу его.
Вдруг где-то далеко внизу вспыхнули лучи прожекторов: тут три, там четыре, здесь один — и так до горизонта. Что это? Их обнаружили и теперь собьют?
— Густав, пускай белые ракеты! Сколько можешь! — Аксель передал ему ракетницу и патронташ.
— Но посмотри, они же совсем не ищут нас! — ответил Густав.
Действительно! Лучи прожекторов вдруг стали вертикально, направив свои огромные желтоватые пальцы прямо в небо. Потом, все, словно по команде, стали медленно клониться на север. Хотя нет, не все. Те, что светили с запада, протянули свои лучи на северо-восток, а те, что с востока, — на северо-запад, но все, как один сошлись в одной точке, расположенной прямо на север от самолета. В этот момент там вертикально вспыхнуло семь лучей, потом они погасли и вспыхнули снова. И, чтобы развеять все сомнения, среди тех лучей взлетела осветительная ракета, разбрызгивая в ночном небе красный искристый дождь.
— Это аэродром! — воскликнул Густав. Все сразу почувствовали новый прилив энергии.
— Садись скорей, Аксель! — торопил уже Клаус, снимая ноги с руля поворота.
Напрягая последние силы, он переполз на место штурмана и, тяжело дыша, улегся там. Затем еще немного привстал, но свет померк в его глазах. Он успел лишь увидеть, как Аксель быстро сел на место пилота и поставил ноги на педали.
— Сколько у нас осталось бензина? — спросил Аксель Густава, принимая от него управление.
Как привычно легли руки на штурвал! Неудобно было только давить педали руля поворота: они были подогнаны специально под Клауса, а у того ноги были значительно длиннее.
— Еще минут на пять-десять. Хотя бензомер поврежден, и моторы могут заглохнуть в любую минуту, — последовал ответ Густава.
Но Аксель знал, что приборы скорее покажут слишком мало горючего, чем слишком много, поэтому надеялся справиться. Мастерским разворотом влево он вывел машину на новый курс — к аэродрому, уже видневшемуся прямо перед ними. Впереди через равные промежутки времени вспыхивали световые сигналы, и Аксель, сбросив газ, начал снижаться.
— Ну как, выпускать шасси? — спросил Густав.
— Давай! — крикнул в ответ Аксель.
В тот же миг завыла сирена. Аэродром стал быстро приближаться.
«Вот незадача, — промелькнуло в голове у Акселя, — высота еще слишком большая, к тому же, на такой бешеной скорости приземлиться практически невозможно». Он начал огибать аэродром справа. Так он выигрывал время для выпуска шасси и, по крайней мере, хоть немного мог рассмотреть место посадки. Вдруг сквозь наземный туман меж лучами прожекторов появились тусклые светлячки фонарей. Может, это граница летного поля? Похоже, так.
Аксель собрался с духом. Если туман снизу такой, что свозь него виден свет фонарей, то, ориентируясь на них, он, пожалуй, сможет посадить самолет. Однако, сирена все еще выла: шасси никак не выпускалось полностью.
— Густав, попробуй лебедкой! Похоже, там упало давление! — крикнул он.
Густав и без того уже возился с ручным механизмом. Внезапно сирена замолчала, но тут же завыла вновь, и как ни старался Густав, он не мог заставить ее замолчать.
— Держись крепче! — крикнул Аксель. — Садимся!
Зловеще быстро приближался аэродром. Они снова нырнули в туман.
Густав дергал изо всех сил, наконец, шасси вышло, и вот уже под машиной что-то затарахтело. Самолет подскочил вверх, но Аксель выровнял его и снова коснулся земли. Машину подбросило еще раз, потом еще, наконец, она прочно стала на землю и покатилась по аэродрому. Между тем, фонари, указывающие конец летного поля, с бешеной скоростью приближались. Либо они поздно приземлились, либо аэродром был слишком мал — в любом случае им грозила смертельная опасность. Напрягая все силы, Аксель жал на тормоз, но привычного сопротивления под ногой не ощущал. Без особых усилий педаль свободно доходила до пола. Отчаяние охватил его. Он попытался закачать в маслопровод хотя бы немного воздуха, и это как будто получилось, но было уже поздно. Самолет стал заваливаться на бок, вокруг правого пропеллера закрутился пылевой вихрь, комочки земли застучали по кабине, и в тот же миг машина, резко развернувшись, встала.
Аксель инстинктивно выключил зажигание. Не хватало еще, чтобы взорвался последний запас бензина! Словно подбитая птица, стояла машина на левой стойке шасси и правом крыле. Летчиков же словно ветром сдуло. Клаус лежал в кабине поперек ног Акселя, а Густав висел у него на плечах. С большим трудом они поднялись, при
