Приказ Шарпа - Бернард Корнуэлл

«Весьма великодушно, — подумал Шарп, — для человека, который поначалу не хотел помощи Терезы». Затем Хилл посмотрел мимо Шарпа, и его лицо просияло.

— Что вы мне несете, капитан? — радостно спросил он.

Капитан хайлендеров нес двух французских орлов, гордые штандарты каждого французского полка. К каждому орлу было прикреплено знамя.

— Хотел бы я заявить, что они были взяты в бою, сэр, — сказал капитан, — но, по правде говоря, они просто хранились в башне.

— Они были взяты в бою, — сказал Хилл достаточно громко, чтобы его услышал каждый во дворе, — чрезвычайно храбрыми людьми!

Это вызвало громкий рев красномундирников, многие из которых сжимали в руках бутылки, разграбленные в кладовых форта. Хилл коснулся расшитых бахромой знамен обоих орлов, словно не веря, что они настоящие, а затем посмотрел на Хогана.

— А понтонный мост?

— Половина уничтожена, а вторая скоро превратится в дрова, сэр.

Не успел Хоган договорить, как на северном берегу загрохотали взрывы. Один за другим понтоны разносило в щепки заложенными пороховыми зарядами. Над валами форта распускались цветы дыма.

— И что нам с этим делать? — Генерал Хилл указал на высокие стены форта. — Если мы оставим его, негодяи просто вернутся и, надо полагать, построят новый мост?

— Мы разрушим стены настолько, чтобы форты стали бесполезны, — сказал Хоган. — И им придется везти понтоны из Франции или строить новые здесь, если они захотят снова оборудовать переправу, а Эль Сасердоте сжег все их деревянные заготовки у старого моста.

— В таком случае, я бы сказал, наша работа сделана! — радостно объявил Хилл и уже громче добавил: — Отлично сделана!

Тут генерал напрягся, услышав визг, донесшийся с башни, где на флагштоке висела куртка красномундирника.

— О, Бо… — раздраженно начал генерал Хилл, резко оборвав себя, чтобы не произнести богохульства. — Боже милостивый! Кто-то кошку режет!

Волынщик 71-го полка взобрался на башню и начал играть. Шотландские солдаты во дворе взревели от восторга.

— Обратно в Португалию, сэр? — спросил генерал Говард.

— Думаю, завтра. Давайте сначала убедимся, что негодяям здесь нечем будет поживиться.

Тело Эль Эроэ отнесли к реке и швырнули в воду, где оно присоединилось к обгорелым обломкам моста, уплывая вниз по течению. Еще больше захваченного французского пороха переправили через Тахо туда, где красномундирники кувалдами и кирками делали полости в стенах форта Рагуза. Бочонки с порохом заталкивали в отверстия и подрывали под бурные крики. Французские пушки и мортиры, уцелевшие после взрыва, заклепали. Небольшая группа французских солдат, выживших в тот день, наблюдала с холма в полумиле отсюда, без сомнения, вздрагивая, когда форт рушился в облаке пороха и пыли.

Шарп и Тереза вернулись через холмы и увидели, что французский гарнизон в замке Миравете все еще находится под огнем батареи британских девятифунтовок.

— Теперь вам предстоит их штурмовать? — спросила Тереза, видя ущерб, нанесенный британскими орудиями земляному валу, защищавшему крепость. Они хорошо поработали, потому что как минимум две большие французские двенадцатифунтовки были выведены из строя, а расчеты остальных донимали стрелки Королевского немецкого легиона.

— Для этого нет нужды, — сказал Шарп, — они здесь только для того, чтобы охранять понтонный мост. Как только мы уйдем, они тоже уйдут. — Он посмотрел на север, через невысокие холмы, на огромный шлейф дыма, медленно плывущий на запад по ветру. — Мы победили, любовь моя, — сказал он, — и ты убила этого ублюдка.

— Я сделала это слишком быстро, — сказала Тереза, — я хотела, чтобы он страдал.

— Господи Иисусе! — сказал Шарп. — Он настрадался. Он до сих пор орет по пути в ад!

— Я боялась, что ты прикажешь одному из своих стрелков застрелить его, прежде чем я решу его прикончить, — сказала Тереза, наблюдая, как британский снаряд взорвался на стене замка Миравете.

— Мне этого и в голову не приходило, — сказал Шарп.

— Врать ты не умеешь, — ответила Тереза. Она взяла Шарпа под руку. — Значит, обратно в Португалию?

— Как минимум на несколько недель.

— Всего на несколько недель?

— Мы только что распахнули дверь в Испанию, любовь моя, — сказал Шарп, — и мы в нее войдем. До самой Франции.

— И я пойду с тобой, — сказала Тереза, — до самого конца.

— И мы победим, — сказал Шарп, — потому что у этих жалких ублюдков нет винтовок, а у нас они есть.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Рейд генерал-майора сэра Роуленда «Папаши» Хилла на Альмарас весной 1812 года стал одним из величайших успехов Британии в Пиренейской войне. Он последовал за тяжелыми боями, в результате которых были захвачены две великие пограничные крепости, Сьюдад-Родриго и Бадахос, преграждавшие британцам путь в Испанию. После взятия этих городов главной опасностью для британского вторжения в удерживаемую французами Испанию была возможность объединения армий Сульта и Мармона против армии Веллингтона. Река Тахо разделяла эти две грозные армии, и решение Веллингтона, как удержать их порознь, было столь же гениальным, сколь и дерзким. Он решил сделать Тахо непроходимой.

Мосты были в Толедо, Альмарасе и Алькантаре, причем последние два обеспечивали бы легкое сообщение между Мармоном на севере и Сультом к югу от реки. Мост в Алькантаре, ближайший к Португалии, был построен еще римлянами и разрушен в начале войны. Французы не могли им воспользоваться из-за британских оккупационных сил, которые, в свою очередь, переправлялись по мосту благодаря хитроумному устройству в виде раздвижного деревянного мостика, перекинутого через разрушенный пролет. Римский мост в Толедо был доступен французам, но находился так далеко в глубине страны, что его использование привело бы к огромной задержке при переброске войск. Опасность представлял мост в Альмарасе, который обеспечивал бы быструю связь между южной и северной армиями французов. Эта связь была разорвана в первые годы войны, когда испанцы разрушили северный пролет, но французы заменили разрушенный мост понтонным, построенным чуть ниже по течению.

Этот мост из лодок охраняли форты Наполеон и Рагуза, а также два «тет-де-пона», или бастиона. Тет-де-поны блокировали непосредственные подходы к мосту, в то время как форты, расположенные поблизости, контролировали подступы к нему. Третий форт, замок Миравете с его передовыми укреплениями, перекрывал дорогу к мосту в южных холмах над рекой. Все три форта были чрезвычайно сильны, а их гарнизоны насчитывали около 1500 французских солдат.