RAF, и особенно Бригитта Монхаупт - Лачин Хуррамитский

— Да, лев, — ответил кот, — в этом я с тобой спорить не могу, тут ты абсолютно прав, насилие есть всего лишь средство, и приобретает оно окрас в зависимости от того, кто его использует и в каких руках оно находится. В метафизике борьбы двух противоположных сил убить кого-либо и посадить дерево являются действиями равного значения.

Знаёшь, кот, — продолжил лев, — я много знаю о религиозных и разнообразных учениях, призывающих к пацифизму и к отказу от насилия. Духовные учителя пацифисты были либо слабоумными, либо простыми мошенниками и шарлатанами. Ибо пацифизм сам по себе не плох для идеального общества утопии, где царит только любовь и гармония, но существование такого общества по своей сути невозможно, ибо отсутствие борьбы непременно приведёт к застою и вырождению и последующей аннигиляции. Но на земле такие пацифистские учения могут привести лишь к одному: все самые низкие и подлые элементы будут множиться в несметных количествах, ведь на них не будет управы. Все воры, лицемеры и убийцы, без отсутствия страха наказания развернут свою деятельность до неимоверных масштабов, отсутствие страха наказания поощрит в них самые низкие качества их ничтожных душ. Пацифистские учения приведут лишь к одному — подлецов на земле станет настолько много, что от них не будет никакого спасения, а потом в конечном итоге, они сожрут сами себя и останется лишь один крысиный король, и тот со временем сдохнет от отсутствия пищи.

Да, лев, теперь я понял, о чём ты говоришь — сказал кот, — пацифизм может принести уничтожение всего, ровно, как и насилие. Всё зависит от того, кто и ради чего предпринимает какое-либо действие и бездействие, а уже от целей использование действия или отсутствие оного приобретает какой-либо окрас» (Михаил Шушарин, сказка «Кот и лев», 2008).

23-летний автор уловил многое. «…любовь к одной стороне всегда является ненавистью к другой. И если я буду любить добро, то непременно буду ненавидеть зло». Симпатизантами РАФ становились от любви к добру и ненависти ко злу. «И чем больше во мне любви к добру, тем больше во мне будет ненависти к злу». Если же любви к добру становилось ещё больше, то возрастала и ненависть, таковые вступали в саму РАФ. (Вспомним Райх-Раницкого, чей рассказ о холокосте прослезил Майнхоф.) «В метафизике борьбы двух противоположных сил убить кого-либо и посадить дерево являются действиями равного значения». Действия рафовцев раннего и зрелого периодов — когда они ходили на благотворительные работы, и когда стреляли — «действия равного значения», они делали одно и то же. «А если же я перестану ненавидеть зло и бороться с ним и уничтожать его, то я буду своим бездействием способствовать тому, чтобы оно свершилось и явлюсь его молчаливым пособником». Не симпатизировавшие РАФ способствовали убийству миллионов индокитайцев, ранее — миллионов советских граждан, они «молчаливые пособники» Гитлера и Пентагона, они «поют в хоре с закрытым ртом». «Духовные учителя пацифисты были либо слабоумными, либо простыми мошенниками и шарлатанами». Таковы ненавистники РАФ. «…пацифистские учения могут привести лишь к одному: все самые низкие и подлые элементы будут множиться в несметных количествах, ведь на них не будет управы. Все воры, лицемеры и убийцы, без отсутствия страха наказания развернут свою деятельность до неимоверных масштабов, отсутствие страха наказания поощрит в них самые низкие качества их ничтожных душ». Поэтому неолибералы (неофашисты) — «воры, лицемеры и убийцы», «ничтожные души» — не против пропаганды пацифизма и сами любят выступать с пацифистических позиций. «Совесть — палка, которой каждый готов бить своего ближнего, но отнюдь не самого себя» (Бальзак, «Утраченные иллюзии»). Добавим. Пацифизм — идея, которую каждый мечтает привить всем, за исключением своей семьи.

Пацифистов нет, не считая отдельных аномалий.

Изображающим пацифистов я всегда говорю — вы не против, если отомстят за ваших убитых детей? Далее происходит одно из двух: собеседник начинает лучше относится к организациям образца РАФ, или перестаёт со мной общаться и поносит на каждом углу. Он зол, что не смог меня провести, уверить в своём пацифизме, что с него сорвали маску. В обоих случаях выясняется, что он не пацифист. Что ж, «Не можешь жить по своему учению — не учи!» (Александр Тарасов).

«Когда я был подростком, я всегда слышал от людей, близких к Гудрун: твоя мать не хотела, чтобы ты был единственным ребёнком, кто её волнует, её волновали все дети» (Ф. Энслин, интервью «Шпигелю» 2011-го).

Пока в разговоре не перейдёшь на семью собеседника, неясно, кто перед тобой. Сразу переходите на его семью.

Характер клеветы на РАФ

Конечно, Система не уступит нам территорию, и нет никакого средства, и в том числе никакой клеветы, которой они не решились бы использовать против нас.

Ульрика Майнхоф, «Концепция городской герильи», глава 5

Мы предпочли бы ни с кем не вести обсуждения на столь вульгарном уровне.

Там же, глава 1

Когда врёшь, клевещи побольше,

что-нибудь да останется.

Итальянская пословица, Макиавелли, Геббельс

О левой герилье иносказательно, пусть даже невольно, сказано в «Моби Дике» (XXIV, «В защиту») — возможно, это удивило бы Мелвилла, но не Энслин. Более того: его слова более относятся к леворадикалам, нежели китобоям — сам того не ведая, Мелвил сказал не столько нужное ему, сколько нужное Энслин.

«Для начала повторю здесь, хотя это и совершенно излишне, тот общеизвестный факт, что люди не относят китобойный промысел к числу так называемых благородных профессий и считают его более низким занятием. Если человек, введённый в смешанное столичное общество, представится собравшимся, например, гарпунщиком, такая рекомендация вряд ли прибавит ему достоинств во всеобщем мнении; и если, не желая отставать от морских офицеров, он поставит на своей визитной карточке буквы К. и Ф. (Китобойная Флотилия), подобный поступок сочтут в высшей степени самонадеянным и смешным.

Одной из основных причин, по которым люди отказывают нам, китобоям, в почитании, безусловно является распространённое мнение, будто китобойный промысел в лучшем случае — та же бойня, и будто мы, уподобляясь мясникам, окружены всевозможной скверной и грязью. Мы, конечно, мясники, это верно. Но ведь мясниками, и гораздо более кровавыми мясниками, были все воинственные полководцы, коих так восторженно почитает мир. Что же до обвинения в нечистоплотности, то очень скоро вы будете располагать данными, доселе почти неизвестными, на основании которых китобойное судно нужно торжественно поместить в ряд самых