Легенды и боги Рима. От погребальных ритуалов до восточных культов - Янник Клаве

но часто его заменяли на другие съедобные подношения), чтобы заручиться божественным одобрением для нового союза. Так что брак заключали под бдительным взором богов, особенно Юпитера – бога обязательств и клятв, а также Фидес – богини согласия и верности. Союз двух молодых людей символизировал жест “dextrarum iunctio”: замужняя женщина, которую называли “pronuba”, соединяла правые руки молодоженов, при этом правая рука символизировала для римлян “fides” («верность»). Это эквивалент обмена кольцами в наши дни. Затем жениха и невесту сажали на стулья, покрытые шкурой принесенного в жертву барана (в теории, если жертвоприношение проводили). Затем новобрачные ели ритуальный пирог – “far”. Так начинался свадебный пир.

Свадебная процессия – ритуальное шествие по городу

Когда пир заканчивался, друзья жениха собирались у дверей дома и громко просили невесту выйти. Невеста специально не спешила: согласно традиции, чем медленнее она собиралась, тем яснее демонстрировала добродетель. В конечном итоге она появлялась с длинным покрывалом на голове (его называли “flammeum”, оно было огненного цвета) и в цветочном венке. Французское слово “noces” («брак, свадьба») произошло от глагола “nubere”, означающего для девушки «надеть покрывало» ради мужчины, то есть выйти замуж. Покрывало должно было сделать невесту, будущую матрону, невидимой для прохожих в городе. Это отражало гендерное разделение ролей между женами (они должны оставаться дома и заботиться о нем) и мужьями (которые действуют в общественном пространстве). После выхода невесты друзья жениха изображали похищение – отголосок очень древнего обычая, о котором напоминает и знаменитый эпизод с похищением сабинянок.

Изображение свадьбы. Фреска с Виллы Мистерий в Помпеях

Сцену нельзя назвать свадебной со стопроцентной точностью. Но возможно, она изображает подготовку невесты к свадьбе

После этого свадебная процессия отправлялась в город. Она сопровождала невесту до дома мужа. По определению все происходило публично, на глазах у всех жителей города: таким способом союз становился законным для всей гражданской общины. Именно процессия придавала религиозному ритуалу очень важное светское значение. Шествие было нарочито шумным и ярким. Друзья жениха пели грубые, непристойные песни (фесценнины – стихи, названные в честь города Фесценния в Этрурии). Так отгоняли опасности, угрожающие паре. Молодожены разбрасывали орехи – символы плодородия. Процессия останавливалась у места назначения, перед домом жениха, который также должен был стать домом его жены.

Домашние ритуалы для молодоженов

Начинался третий и последний этап ритуала бракосочетания: невеста входила в дом мужа и становилась его частью. Муж ритуально приветствовал жену, которая в ответ говорила: «Где ты Гай, буду я Гайя» (“ubi tu Gaius, ibi ego Gaia”). Затем муж брал жену на руки и переносил через порог. У римлян было очень сильное табу, касающееся порогов, которое пошло от самого основания города (“pomerium”): нужно было принимать меры предосторожности, впервые переступая порог дома. Коснуться его – очень дурной знак.

Затем совершали обряды, дающие невесте возможность стать хозяйкой помещений: тогда она становилась законной женой, живущей отныне в своем доме. Она брала с собой три монеты, которые были неотъемлемой частью этих ритуалов. Так римлянка показывала, что не забыла богов и что невеста соединялась трижды: первую монету она отдавала мужу, точнее, его гению – “genius” – (так она соединялась с мужем, которому стала законной парой), вторую монету – лару очага (так соединялась с новым домом) и, наконец, третью – лару перекрестка, положив на ближайшем перекрестке (так соединялась с кварталом). Затем пару провожали в брачную комнату, где молодые люди пели брачную песню, восхваляя бога Гименея.

3. Смерть и мертвые: уйти из жизни, но оставить память

Постоянное присутствие смерти в жизни

Со смертью римляне были, безусловно, знакомы куда лучше, нежели мы сегодня. И не без причин: средняя продолжительность жизни составляла около 35 лет, младенческая и детская смертность были очень высоки, медицина не могла справиться даже с самыми банальными заболеваниями, а еще без конца случались войны, повторялись эпидемии, а также в рамках социальных отношений совершалось насилие. Таким образом, пережить тридцатилетний рубеж – удел меньшинства в римском мире; а уж достичь возраста 60 и старше – и вовсе подвиг. Поэтому в текстах и надписях прославляли редкие случаи исключительного долголетия.

Как и греки, римляне верили в существование подземного мира. Это было царство мертвых, которым правил Аид (Плутон) и его жена Персефона, а охранял его Цербер – чудовищный трехглавый пес. От мира живых его отделяла великая река Стикс, которая, согласно легенде, делала неуязвимым того, кто в нее погружался. Так произошло с Ахиллом, героем Троянской войны, которого мать Фетида окунула в воды Стикса при рождении. Он стал неуязвимым почти весь, за исключением пяты. Мертвые, точнее, их души, переправлялись через реку в лодке Харона за символическую плату в обол. В подземном мире жили и другие божества, такие как Гипнос (бог сна) или Танат (бог смерти). Римляне верили, что во время сна душа человека отправляется в особое место в подземном мире, Эреб, где все покрыто черным туманом – мраком. У греков Эреб также был божеством, рожденным от Хаоса, живущим в подземном мире. Но также этим словом называли место, куда прибывали все мертвые, которые, в отличие от спящих, никогда не возвращались в мир живых.

Мертвые, ставшие тенями, представали перед судом, который вершил Минос, сын Зевса и Европы. В зависимости от вынесенного приговора их отправляли в разные места. Более благочестивых, которые достойно вели себя при жизни, отправляли на Елисейские поля – место вечной весны и счастья. Боги также сразу отправляли туда героев. Большинство же умерших оставались на лугу асфоделей. Это люди, которые при жизни не отличались ни особой добродетелью, ни злыми делами. И, наконец, те, кто при жизни творил зло, особенно крупные преступники, попадали в Тартар – самое глубокое и мрачное место в подземном мире. Из Тартара, окруженного грязными реками и зловонными болотами, невозможно выбраться.

Оставить память среди живых

Обязательно иметь место погребения

Римлянину было важно оставить след о своем пребывании на земле, что‐то на долгую память (“memoria”) среди живых. В каком‐то смысле “memoria” была нормальным завершением жизни, способом для умершего символически продолжать жить. Для людей в Античности память, которую человек оставил в мире живых, была единственно возможной формой бессмертия.

Лишиться места погребения (“insepulti”) было крайне нежелательно. Это был один из самых страшных кошмаров для римлянина. Так поступали только с приговоренными к смерти: их трупы бросали в Тибр или скармливали собакам. Так заканчивали свой путь высокопоставленные чиновники, впавшие в немилость при императорском режиме, которых обвиняли (иногда справедливо, а порой – нет) в худших преступлениях