Новая венгерская драматургия - Коллектив авторов
ФАРКАШ. Что происходит?
ЭСТЕР. Эрнелла с семьей…
ФАРКАШ. Это я понял… Но что они у нас забыли? Случилось что?
ЭСТЕР. Бензин кончился – прямо на шоссе, шесть километров толкали машину до заправки, а там выяснилось, что нет дизеля, телефон сел, позвонить не могли, пошли пешком.
ФАРКАШ. Как это пешком? Альберт – идиот… почему не мог на попутке до другой заправки доехать с канистрой?
ЭСТЕР. Не знаю.
ФАРКАШ. А почему они вернулись? Что произошло?
ЭСТЕР. Понятия не имею. Эрнелла сказала, что Альберт не поладил с местными.
ФАРКАШ. А когда они уезжали, чего он только не плел, типа, десять лет ноги его в этой стране не будет. Спрошу у него завтра: Альбертик, помнишь, как ты год назад сказал, что…
ЭСТЕР. Ради бога, не начинай опять. Какой смысл ворошить…
ФАРКАШ. Ему везде через какое-то время вонять начинает.
ЭСТЕР. Будь великодушен, оставь его в покое…
ФАРКАШ. Да, да, конечно, я и не хотел вспоминать… в конце концов, он своим возвращением признает, что я тогда был прав… Они в кровати-то поместятся? Матрац не надо надуть?
ЭСТЕР. Сказали, им так нормально. Так и лежат рядком, одежду сняли, как селедки в банке.
3. Доказательство
Альберт, Эрнелла и Лаура сидят за столом. Фаркаш и Эстер – на диванчике рядом.
ЭРНЕЛЛА. Не ссорьтесь. Почему это сейчас вдруг так важно стало?
АЛЬБЕРТ. Я не говорил, что еще десять лет ноги моей здесь не будет, просто сказал: через десять лет вернемся.
ФАРКАШ. А вот и нет. Ты сказал, что десять лет ноги твоей в этой стране не будет. Сто процентов помню, четко помню.
АЛЬБЕРТ. Не надо мне объяснять, будто ты четко помнишь, что я десять лет назад говорил.
ФАРКАШ. Не десять, а один только год назад. А помню я, кстати, потому, что подробно записал все, что в тот день произошло, себе в дневник, когда вы ушли.
ЭСТЕР. Правда, хватит ругаться. Неприятно все это слушать…
ФАРКАШ. Мы не ругаемся, просто беседуем.
Фаркаш выходит.
АЛЬБЕРТ. Точно, не говорил я этого…
ЭРНЕЛЛА. Хорошая квартира. Жалко, что съемная. Сколько, кстати, платите в месяц?
ЭСТЕР. Очень много.
ЭРНЕЛЛА. Ипотеку взять не хотите?
ЭСТЕР. Тридцать лет выплачивать придется. Умереть можно, пока выплатишь. И потом, не факт, что мы тут всю жизнь захотим жить.
Лаура водит пальцем по краю винного бокала. Эрнелла забирает у дочери бокал.
ЭРНЕЛЛА. Но так получается, что у вас ничего нет. Все ваши деньги идут в карман хозяину. Сколько платите в месяц?
ЭСТЕР. Если посмотреть, какого размера квартира, плюс в самом центре – не так уж и много.
ЭРНЕЛЛА. Сколько?
ЭСТЕР. Не так уж и много.
Лаура начинает водить пальцем по краю другого бокала. Эрнелла и его забирает.
ЭРНЕЛЛА. Не представляю, как бы я всю жизнь могла прожить в съемной квартире. Сад хотела бы?
Входит Фаркаш, листая дневник.
ФАРКАШ. Вот, нашел. Среда. Альберт опять оставил… так, не суть… вот оно: «И когда обратно собираетесь?» Это Эстер спросила. Эрнелла: «Посмотрим, мы ничего не теряем, если не получится, всегда можем вернуться сюда. Разве нет?!» Альберт: «Ноги моей не будет в этой гребаной стране еще лет десять как минимум. Человек не выбирает, где ему родиться, но может выбрать, где подохнуть». Я: «Если все так будут думать и все уедут, кто тогда дома останется? Да вы через год сюда вернетесь». Альберт: «Черта с два! Десять лет, я сказал. Минимум». Я: «Поживем – увидим. Пусть я ошибусь». И так далее… Альберт берет пиво из холодильника…
Пауза. Фаркаш, торжествуя, поднимает голову.
ЭСТЕР. Ну что, теперь доволен?
ФАРКАШ. В смысле?
ЭСТЕР. Доволен?
ФАРКАШ. Я не доволен, но он действительно так сказал.
Выходит.
ЭРНЕЛЛА. Ой какая чашечка!
ЭСТЕР. Папа подарил. Давно с ним говорила?
ЭРНЕЛЛА. Давно.
ЭСТЕР. Могла бы позвонить.
АЛЬБЕРТ. Принеси отцу пива.
Лаура выходит за пивом. Эстер в этот же момент встает.
ЭРНЕЛЛА. Курите в квартире?
Эстер садится напротив Эрнеллы.
ЭСТЕР. Нет, только на площадке.
ЭРНЕЛЛА. Тогда бог с ним, не важно.
ЭСТЕР. Можем выйти.
ЭРНЕЛЛА. Не важно.
ЭСТЕР. Давно опять куришь?
ЭРНЕЛЛА. Не знаю, давно. Но теперь и правда хватит.
Лаура входит, спотыкается в дверях о порог, растягивается на полу.
АЛЬБЕРТ. Доброе утро! Позвольте представиться. Меня зовут Лаура Штерн, мне десять лет. Я занимаюсь плаванием, баскетболом, играю на пианино, родители тратят на меня кучу денег, но ходить нормально я до сих пор так и не научилась…
ЛАУРА. Я не увидела!
АЛЬБЕРТ. Чего ты там не увидела?
ЭРНЕЛЛА. Почему она тогда на полу, если не увидела?
АЛЬБЕРТ. Что она должна была увидеть? Там нет ничего. Она куда ни пойдет, все кругом валится.
ЛАУРА. Не все.
ЭРНЕЛЛА/АЛЬБЕРТ. Куда собралась?
АЛЬБЕРТ. Волосы поправь.
Лаура поправляет волосы, но тут же снова их взъерошивает.
ЭРНЕЛЛА. Поправь волосы.
Лаура поправляет волосы, но тут же опять их взъерошивает.
АЛЬБЕРТ. Что улыбаешься?
ЛАУРА. Я не улыбаюсь.
ЭРНЕЛЛА. Волосы поправь. Зрение испортишь.
Лаура нарочно громко топает. Опять что-то опрокидывает. Захлопывает за собой дверь. Альберт встает, направляется следом.
АЛЬБЕРТ. Дверью не хлопай!
ЭРНЕЛЛА. Не приставай к ней… не надо…
АЛЬБЕРТ. Лаура…
ЭСТЕР. Лауру не слишком выматывают все эти переезды? Мы когда поехали с Бруно в Португалию, он заикаться начал.
ЭРНЕЛЛА. Вовсе нет! Она вообще не заикается.
ЭСТЕР. Я не то хотела сказать, не в смысле, что она заикается, просто… Как она там с шотландскими детьми, нормально?
ЭРНЕЛЛА. Моментально вписалась, язык выучила – моргнуть не успели. К концу года уже была среди лучших учеников – даже тех, у кого английский родной. Написала тут сказку на английском – двадцать страниц, с кучей разных шотландских выражений.
ЭСТЕР. Бруно тоже всякие сказки придумывает. Фантазия потрясающая.
ЭРНЕЛЛА. И у Лауры.
ЭСТЕР. И у Бруно.
ЭРНЕЛЛА. Я ее еще в баскетбол отдала, чтобы каким-то спортом тоже занималась.
ЭСТЕР. А плечи у нее от этого не будут слишком широкие?
ЭРНЕЛЛА. Я только на уровне хобби разрешаю. О профессиональном спорте и речи не идет.
ЭСТЕР. Профессиональный спорт – самая большая дикость.
Возвращается Фаркаш.
ЭРНЕЛЛА. Соревнования зато – дело полезное. Соперничество.
ЭСТЕР. Соперничество я тоже
