Современные вопросы исламской мысли - Мухаммад Легенгаузен

заинтересованное лицо. Аналогичная двусмысленность присутствует в более раннем рассмотрении этого вопроса шейхом Музаффаром. Требуя не сотрудничать с тираническими правительствами, он допускает исключения в тех случаях, когда есть основания надеяться на достаточно существенные положительные следствия таких контактов. Однако, в то время как имам Хомейни обращает больше внимания на важность разрыва связей с тиранами, Шейх Музаффар ставит акцент на сотрудничество с несправедливыми ради смягчения их ожесточения. Он объясняет, что вооруженная борьба имама Хусейна (А) требовалась для предотвращения уничтожения ислама, но отмечает, что такие действия должны предприниматься с величайшей осторожностью, и что имамы, последовавшие за Хусейном (А), понимая, что нет никакой надежды на установление подлинно исламского правления, занимались образованием, вместо организации восстаний6.

В книге шейха Муфида Китаб аль-Иршад подробно рассматривается, каким образом имамы поступали в отношении узурпированной или несправедливой власти, действующей от имени ислама. Например, описан целый ряд случаев, в которых Имам Али (А) дает юридические советы халифам. Описав в общих чертах имамат Хусейна (А), Шейх аль-Муфид пишет:

«В соответствии с выше сказанным, имамат Хусейна (да будет над ним мир!) после смерти его брата аль Хасана (да будет над ним мир!) был неоспорим, и всеобщее повиновение ему стало обязательным, хотя он и не призывал их последовать за ним, из за сокрытия взглядов из предосторожности(такйа), и потому, что он заключил перемирие с Муавией ибн Абу Суфйаном и должен был его соблюдать. В этом вопросе он следовал обычаю своего отца, Повелителя верующих (да будет над ним мир!), в смысле установления его имамата после Пророка (да благословит Аллах его и его род»), несмотря на его молчание об этом, и также имамата его брата после заключения перемирия, несмотря на свое молчание и невмешательство в политические дела. В этом они поступали согласно практике (сунне) Посланника Аллаха (да благословит Аллах его и его род!), когда он был окружен в Аш-Ши’бе, и когда он покинул Мекку как беженец, прячась в пещере, и был со крыт от своих врагов»7.

Жизнь имама Хусейна (А) являет собой пример как примирения с несправедливым институтом, так и восстания против него. Литература об имаме Хусейне и его борьбе с войсками Йазида и последующем мученичестве изобилует дискуссиями относительно ответственности индивидуума перед семьей, религией, правительством и своими сторонниками8.

Общий контекст обсуждения того, как осуществить реформы образует обязанность повелевать добро и запрещать зло (амр би ’ль– ма’руф ва нахй ’ан аль-мункар). Эта обязанность признается фундаментальной в шиитском исламе, и способы ее претворения в жизнь обсуждаются в основных трудах по исламскому праву. Нам повелено реформировать зло, с которым мы сталкиваемся. Эти попытки должны осуществляться постепенно, так чтобы применение силы могло быть сведено к минимуму, и не следует предпринимать что-либо прежде, чем возникнет уверенность в успехе. Во-первых, с негодяем следует поговорить с глазу на глаз, желательно не в самых прямых выражениях. Нужно попытаться не раздражать нарушителя напрасно. Затем уже будет уместной форма общественного протеста. Только после того, как все остальные средства окажутся неэффективными для остановления распространения зла, становится допустимым применение силы. Здесь мы обнаруживаем основу для институализации корпоративных проверок и балансов: такие меры должны предотвращать необходимость насильственного сопротивления злу. Если кого-то, поступающего непободающим образом, можно убрать из офиса посредством голосования, нет необходимости изгонять его оттуда силой. Те, кто работают под наблюдением свободной прессы, меньше склонны творить запретное, нежели те, чьи действия остаются в тайне. СМИ также служат площадкой определенного протеста, являясь ступенью в делании добра. Ответственность перед обществом – это не просто инструмент современной либеральной политической мысли, она может способствовать согласию с божественными повелениями, и ее можно рассматривать как существенную для исполнения обязанности делать добро и запрещать зло в современных обществах.

Только тогда, когда ненасильственные действия недоступны, или неэффективны, приходится прибегать к сражению. Иногда вопрос джихада обсуждается в форме повеления делать добро и избегать зла. Даже когда джихад явно безуспешен, сама по себе борьба может быть достаточна для перемены обстоятельств в такой степени, что зло будет явлено таким, каково оно есть. Во время халифата Йазида, зло, творившееся от имени ислама, достигло такой степени, что целостность ислама как религиозного института подверглась угрозе. Если бы исламу не удалось зажечь красный свет такой яркости, чтобы свести на нет религиозную легитимность халифата, моральное притязание исламского призыва затмилось бы9.

Что до красного света, то Аллах ниспосылает пророков (А) как предупреждающих. Пророки сами по себе есть красные огни. Айаты Корана, описывающие пророков как предупреждающих, слишком многочисленны, чтобы их здесь перечислять. Что-то неправильно в моральном поведении человека. Люди пренебрегают своими взаимосвязанными нравственными и религиозными обязательствами. Они оказались введенными в заблуждение блеском мирских наслаждений и власти. Низменное «я» доминирует до тех пор, пока духовность пророков (мир им!) не снисходит на сознание людей, напоминая им о необходимости восстановления завета с Аллахом.

«И Мы не ниспосылаем посланников иначе как возвест никами доброй вести и увещевателями, и кто уверует и станет творить благое, те не будут бояться и не будут они опечалены» (6:47).

Когда предупреждение пророков (А) укореняется в сознании, и дух начинает доминировать над душою, мы видим красные огни, освещающие тьму грешной души, предупреждающие об опасности сосредоточения на потреблении мирских благ, зависти, алчности и жадности и необоснованной гордыни. Этот красный огонь видят те, кто следуют духовным путем10, но его значение не ограничивается какой-либо отдельной группой. В самом крайнем выражении красный огонь прост. Это – кровь мучеников.

Мистики объясняют красный цвет как смешение белизны духа или разума с темнотой души – так же, как луна в сезон жатвы кажется красной сквозь тьму атмосферы земли, хотя ее свет и белый11. Подобным образом, предупреждающие красные огни, являющиеся предметом нашего обсуждения, представляют собой вторжение просвещенного разума во тьму социального зла и политической коррупции. Дух восстает против тьмы греховности, указывая на добро и запрещая зло. Разум дает красные предупреждения увещевания и протеста. Он поднимается над ночью притеснения, подобно огромной красной луне в сезон жатвы.

Мученичество окрашено в красный свет. Он предупреждает о корпоративном зле, взывая к примеру совершенного отречения от всякой порочности. Кровь имама Хусейна (А) – это алый сигнальный огонь, сияющий сквозь историю для предупреждения о том, что даже во имя самых высоких идеалов могут вершиться самые худшие зверства. В то же время, он взывает к величайшей жертвенности в борьбе за справедливость. Это – то, чего требует красный разум имама Хусейна (А), это не процесс принятия