Современные вопросы исламской мысли - Мухаммад Легенгаузен
Перспективы еще хуже, если корпоративное зло является не следствием ненадлежащего поведения некоторых отдельных людей внутри корпорации, но результатом действия надличностных корпоративных сил. Тогда есть мало оснований ожидать, что, восходя со своими жалобами по служебной лестнице корпорации, удастся найти таких корпоративных служащих, которые захотели бы выдвинуть обвинения против политики своих начальников. Очень часто на этом пути встречаются примеры исключения обездоленных членов общества из экономических перспектив. При недостаточном вмешательстве правительства, остается мало надежды, что подобная политика будет исправлена.
Присутствует ли корпоративное зло в частных компаниях или правительственных учреждениях, единственным средством эффективного реагирования на специфические нарушения часто являются действия правительства. Контролирующие органы, наблюдательные комитеты и специальные расследования зачастую необходимы для изменения всей экологии зла. Конечно, это лечение нравственной болезни часто приносят с собой дополнительные моральные проблемы, поскольку политики, чьим долгом является исправление институциональных нравственных ошибок, мотивированы не только нравственными интересами, и даже при самых лучших намерениях исправительные меры часто приносят неожиданные результаты. Тем не менее, политические действия являют собой важный ответ на корпоративное зло.
Теперь мы можем видеть развитие серии реакций на нравственные предупреждения о корпоративной аморальности. Они не подчиняются строгому порядку. Иногда публичные акции прямого действия, такие как бойкот, будут более эффективными, нежели обращение к закону или законодательным органам. Тем не менее, можно выделить некоторые шаги. Во-первых, есть попытка преследования отдельных негодяев. Затем, можно подняться по корпоративной командной цепочке со своими жалобами. Затем, можно жаловаться в профессиональные организации, профсоюзы или контролирующие органы. Затем, можно обращаться за судебной поддержкой. Потерпев неудачу во всех этих сферах, можно заняться политической деятельностью или обратиться к прессе.
Политическая деятельность может принимать самые разнообразные формы. Она может быть насильственной или мирной, проявляясь внутри существующих политических структур или вне их. Но когда мы считаем необходимым предпринять политические действия, это значит, что мы уже прошли долгий путь от тех отдельных примеров корпоративного зла, которые побудили нас двигаться в этом направлении. С такого расстояния часто не видна сущность изначального зла. Из-за того, что он позволяет советнику улаживать несправедливым путем вопросы с парковочными талонами, должны ли мы жаловаться на во всех остальных отношениях безупречного мэра, не имеющего значительной оппозиции? Мы даже можем обнаружить, что мы неспособны противостоять советнику, если в остальных отношениях мы удовлетворены и не можем ожидать ничего лучшего от оппозиции.
Можно подумать, что мы смиримся с парковочными талонами, но не с пытками. Где-то между этими двумя случаями, где точно – пока нельзя сказать, должна быть проведена линия, за которую мы не смеем переступить. Это – вопрос непростой. Мы, таким образом, можем представить себе гипотетический случай, в котором будет дозволено отдельное избиение в глубоком подвале, если, не поддерживая власти, допускающие это избиение, мы усилим влияние еще более отвратительной правительственной или оппозиционной фракции. Возможно, из протеста мы предложим нашу поддержку.
Здесь присутствует явная нравственная опасность, и она – не только гипотетическая. Вне сомнения, крупные державы, также как большинство других правительств, повинны в зверствах, прямо или косвенно. Однако многие морально ответственные люди считают, что они вынуждены поддерживать эти правительства. Вне прямого столкновения с ужасом превалирует моральная слепота, красные огни мерцают безо всякой пользы. Сказать, что альтернативы нет, даже если это и правда – это не отговорка. Даже в тех случаях, когда поддержка несправедливого института морально обоснована, по причине избежания еще большей несправедливости, всегда есть альтернативы. Следует стремиться к реформам там, где это только возможно. Ввиду тщетности реформ можно сражаться. Когда сражение с институтом только ухудшает положение, есть возможность отставки.
Есть широкий спектр позиций в отношении института, от полной поддержки и идентификации до революционного отвержения и отказа. Возможно, отставка с поста есть наиболее крайняя реакция, ибо она не оставляет много надежды. Революционер, по меньшей мере, действует в надежде, что его усилия могут вызвать позитивные изменения.
Отказ (отречение) может принимать различные формы. Он может означать отставку с поста в правительстве или корпорации, но принятие другого поста. Отставка может быть формой протеста. Если чье-то положение в корпорации достаточно высоко, угроза отставки может побудить к проведению реформ. Отставка также может предоставить почву для высказывания критики, которая не может быть выражена, находясь внутри института. Эмигрант может писать острые очерки о моральном падении покинутого им общества, которые привели бы его в тюрьму, останься он дома. Политический изгнанник может начать кампанию из-за рубежа. Эти случаи представляют собой политической деятельности.
Самой крайней формой отставки является простой уход с поста. Это предполагает нарушение своих особых обязательств. Особые обязательства вытекают из близости. У нас есть особые обязательства перед нашей семьей, нашей страной, нашим обществом и даже перед избранной профессией, и, до определенной степени, перед корпорациями, на которые мы работали. Разумеется, могут быть превосходящие моральные причины, заставляющие нас нарушить эти обязательства, но этим не отрицается сам факт нарушения. Иногда перспектива вести хорошую жизнь в ссылке может привести к полному оставлению естественной среды, но за это приходится платить немалую моральную цену. Эта моральная цена выражается в упущенной возможности влияния на моральный рост у себя дома. Иногда этому попросту нельзя помочь. Родному городу нечего предложить. В нем нет никакой возможности роста. Притаившаяся здесь опасность состоит в иллюзии возможного достижения чистоты. Ссыльный, полагающий, что оставаясь в стороне, он может вернуть свою невинность, обманывает себя. Из того факта, что корпоративное образование совершает грехи, не следует, что личные обязательства по отношению к образованию тем самым аннулируются.
С другой стороны, извлечение пользы из соучастия в деятельности коррумпированного института бросает тень на соучастника. Рассмотрим случай мистера Х. Он – партнер в легальном семейном бизнесе. Недавно члены семьи стали использовать бизнес как прикрытие криминальной деятельности. Полиция подкуплена, а прессу это не интересует. Мистер Х безуспешно пытается убедить своих партнеров оставить преступную деятельность. Он может уйти из семейного бизнеса. Своим уходом он не окажет влияния на бизнес, но, оставаясь в нынешнем положении, он сможет предотвратить возможное совершение убийств членами своей семьи. Мистер Х в незавидном положении. Для него неправильно уйти, поскольку это означает отказ от предотвращения убийств. Для него также
