Современные вопросы исламской мысли - Мухаммад Легенгаузен
Поскольку знакомство с западными идеями прав человека в мусульманском мире началось только с возникновением конституционных движений в девятнадцатом веке, и поскольку идеи, доминирующие в современных политических дискуссиях о правах человека на международных форумах укоренены в западных традициях политического мышления, справедливо сказать, что понятие прав человека чуждо исламу. Из этого не следует, что все ценностные суждения, основанные на правах человека, должны считаться неисламскими, если под неисламским мы понимаем то, что противоречит доктрине и ценностям ислама. Некоторые суждения, высказанные на основе неисламских систем мысли, могут соответствовать исламу. Например, можно прийти к заключению, что бедным следует помогать, основываясь на принципах марксизма, буддизма или ислама, на самом деле, это – столь банальное суждение (но оттого не менее важное), что будет трудно отыскать систему мышления с значительным количеством последователей, в которой не постулировалась бы необходимость помощи бедным.
Таким образом, нам следует быть осторожными при различении понятийных систем, в контексте которых ценностные суждения возникают из самих ценностных суждений. Отрицания понятийной системы недостаточно для отрицания истинности суждений, основанных на ней. Чтобы опровергнуть такое суждение, необходимо выдвинуть доводы против них, используя приемлемый понятийный ресурс. Вот почему многое, хотя и не все, из содержащегося во Всемирной Декларации Прав Человека4, было принято мусульманскими учеными и повторено в Исламской Декларации Прав Человека5.
Несмотря на возможность согласия между суждениями, возникающими из совершенно разных концептуальных подходов, существует опасность того, что неосознанная концептуальная утечка может иметь место, когда формулируется согласие, и даже несогласие, относительно некоего частного суждения. Возможно, будет полезным привести в качестве примера запрет врача пациенту употреблять свинину по причине высокого содержания холестерина в ней. Предположим, что пациент – мусульманин и воздерживается от употребления свинины по религиозным соображениям. Доктор и его пациент единодушны в суждении, что от свинины следует воздержаться, но концептуальные системы, на которых основываются их суждения, совершенно различаются. Может быть признанным фактом то, что мусульманская диета предусматривает малое потребление холестерина, хотя это – не вопрос принципа. Концепция малохолестериновой диеты чужда исламу, равно как и концепция ритуальной нечистоты (наджаса) чужда современной медицине. Конечно, ситуация в отношении прав более сложна. Для исследования этих сложностей, нам следует иметь в виду четкое представление о западной концепции прав человека.
В своих «Универсальных правах человека в теории и на практике»6, Джек Доннелли дает краткий и ясный отчет о современной западной правовой концепции, и концепции прав человека в частности. В современной теории юриспруденции, существует огромное различие между тем, чтобы сказать, что для А правильно иметь х и тем, что А имеет право иметь х, но эта разница, согласно теоретикам права, не обязательно должна проявляться как разница в экстраполяции, то есть, чтобы в случае всех х для А было правильно, чтобы он имел х, тогда и только тогда, когда А имеет право на х. Разница, скорее, касается силы утверждения, процедуры применения и особых общественных практик, порождаемых утверждением прав. Особая сила утверждения о правах, согласно Рональду Дворкину7, порождается тем фактом, что они подчиняют другие соображения, такие как полезность, то есть, права обычно считаются нерушимыми, они не могут быть отброшены в сторону во имя политической или социальной необходимости. Во-вторых, предъявляющий право инициирует процедуру, посредством которой будет устраняться нарушение прав, и посредством которой будут установлены механизмы защиты этих прав.
Права человека есть надзаконные права, которые лежат в основе нравственных принципов политической системы, устанавливающей законодательные предписания для индивидуумов. Права человека принимаются как происходящие от самой нравственной природы человека (в соответствии с международной конвенцией прав человека), из «внутреннего достоинства человеческой личности». Доннелли пишет: «Права человека представляют социальный выбор определенного нравственного видения человеческого потенциала, основанного на определенной обязывающей оценке минимальных требований для достойной жизни»8. Права человека есть права отдельных человеческих личностей. Семьи, корпорации, нации и народности не имеют человеческих прав9. Права человека, однако, могут быть и типично являются предъявляемыми к институтам скорее, нежели к индивидам, хотя предъявление прав человека к индивидам также производится. Те, к кому справедливо предъявляются права человека, обязаны их удовлетворить.
Хотя современная западное понятие прав человека происходит от понятия человеческого достоинства и обязанностей, которые должны быть выполнены ради обеспечения уважения этого достоинства, мы должны отличать признание обязанностей, основанных на достоинстве, от признания прав человека. Нравственный человек может посчитать личным долгом помогать просящему милостыню, поскольку тот просящий обладает человеческим достоинством, и он может полагать, что он обязан говорить правду, поскольку этого требует достоинство тех людей, которые слушают
его, и в то же время его помощь и правда не являются ответом на притязание на права человека, выдвигаемое просящим, слушающим или кем угодно, поскольку здесь не присутствует вопрос причитающегося, ненарушимости этого обязательства перед лицом морального конфликта или инициирования процедуры воздаяния со стороны тех, перед которыми эти люди, оказывающие помощь, обязаны.
В то время как для мусульманских авторов, пишущих о правах человека, типичной является попытка показать, как различные права человека, утверждаемые современными конвенциями, могут находить подтверждение в религиозных источниках, эти исследователи склонны игнорировать специфические философские основания концепций прав человека, и различия между признанием прав и признанием обязанностей. Доннелли пишет:
«Многие авторы даже утверждают, что современные доктрины прав человека просто воспроизводят исламские идеи 1400-летней давности… Но эти утверждения, как выясняется, практически полностью необоснованны… Мусульмане постоянно и настойчиво обязываются относиться к своим собратьям с уважением и достоинством, но основанием для этого служат божественные повеления, устанавливающие только обязанности, а не права человека… В исламе в сфере человеческих прав (читай: человеческого достоинства) важны скорее обязанности, нежели права. И если какие-то права существуют, то они являются следствием личного положения или действий, а не простым фактом того, что это – человек… Можно даже утверждать, что «нет такой человеческой потребности, которая не предусматривалась бы исламом в его этических, социальных и литургических предписаниях». Социальные и политические предписания ислама отражают глубокую заботу о человеческом благе и человеческом достоинстве. Такая забота важна сама по себе, и даже является условием
