Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик

о том, что местные власти «часто бывают не в достаточной степени осведомлены о действительном положении агитации в сельских местностях». В этом же документе он писал о необходимости создания внутренней агентуры среди крестьян. Более 40 начальников губернских жандармских управлений получили из Департамента полиции в июле 1906 года предписание «безотлагательно» доставить в Департамент сведения о том, «какие меры приняты для организации в целях надлежащей осведомлённости» о революционном движении среди крестьян, какими способами пользуются для получения сведений об этой среде, о положении с агентурой». Многие начальники ГЖУ в своих донесениях отмечали сложность этой работы, которая усугублялась тем, что односельчане хорошо знают друг друга, и новое лицо с определёнными обязанностями сразу себя сможет обнаружить. Некоторые начальники ГЖУ предлагали для работы по розыску увеличить число доверенных лид среди крестьян, организовать систему мелких торговцев в виде книгонош, коробейников.

Обеспокоенный слабым исполнением июльского циркуляра, директор Департамента в сентябре 1906 года заготавливает ещё одно циркулярное письмо для рассылки начальникам ГЖУ. В нем говорилось: «Я просил… озаботиться приобретением серьёзных сотрудников среди крестьян, войска и террористов, открыв Вам на сей предмет усиленный денежный кредит… прошу сообщить для доклада министру, что принято». Об огромном значении, которое придавалось вопросу приобретения секретных сотрудников в этот период говорит тот факт, что обобщающий циркуляр об усилении розыскной деятельности издаётся никем иным, как министром внутренних дел П.А. Столыпиным. В нём была изложена целая программа борьбы с силами революции. Один из ключевых моментов циркуляра — указание на необходимость приобретения секретных сотрудников не только в революционных организациях и профессиональных союзах, но и в «крестьянских поселениях», учебных заведениях, благотворительных организациях, редакциях газет, журналов, в книгоиздательствах. Особое внимание уделялось «заагентуриванию руководящих деятелей революционных организаций».

Начальникам только что созданных районных охранных отделений 10 февраля 1907 года был послан целый комплекс нормативных материалов и в их числе — «Инструкция по организации и ведению внутреннего наблюдения». Это был первый обобщающий нормативный документ, который затрагивал всю совокупность вопросов, связанных с деятельностью органов политического сыска. Инструкция по организации и ведению внутреннего секретного наблюдения состояла из 41 пункта. В Инструкции подробно указывалось, какими качествами должен обладать заведующий политическим розыском и определялись его взаимоотношения с секретным сотрудником. В ней также говорилось о необходимости знать положение дел в революционном движении, программы революционных партий, напоминалось о недопустимости провокационных приёмов, ставились задачи инструктирования секретных сотрудников. «Искусство ведения успешного политического розыска, — говорилось в Инструкции, — достигается только «безусловно честным отношением к делу и пониманием целей розыска, а не погоней за отличиями, открытием и арестом отдельных средств пропаганды». Указывалось, что «секретные сотрудники должны состоять членами одной из революционных организаций (о которых они дают сведения), или по крайней мере тесно соприкасаться с серьёзными деятелями таковых, так как только тогда сведения их будут ценны».

В Инструкции разъяснялись вопросы оплаты секретных сотрудников, способы их приобретения, говорилось о необходимости иметь их в каждой партийной организации, причём не одного (для проверки достоверности их сведений), о хранении в строгой тайне и с соблюдением особой осторожности сведений, даваемых сотрудниками, о проверке этих сведений. Между секретным сотрудником и ведущим его офицером исключалась «официальность и сухость». Сотрудник должен был быть расположен к своему руководителю и доверять ему. Подробно указывалось, как поступать в случае ареста членов организации и самого сотрудника, о необходимости согласования с последним своих действий. На случай, если по тем или иным причинам сотрудник переставал работать, в Инструкции говорилось: «Расставаясь с секретным сотрудником, не следует обострять личных с ним отношений, но вместе с тем, не ставить его в такое положение, чтобы он мог в дальнейшем эксплуатировать лицо, ведающее розыском, неприемлемыми требованиями».

Инструкция 1907 года подвергла коренной ревизии пункт 10 «Временного положения об охранных отделениях» 1904 года, который гласил: «Более важные секретные агенты должны быть известны директору Департамента полиции. Об их приобретении начальники отделений представляют директору Департамента частными письмами, без чиновников и занесения в журнал отделения, сообщая при этом имена, отчества и фамилии агентов, а равно сведения о их звании и общественном положении, с указанием избранных для агентов псевдонимов, под каковыми они затем и могут быть упоминаемы в официальной секретной переписке с Департаментом, если для упоминания об агенте встретится особая надобность». Это было большим просчётом авторов «Положения» и привело к тому, что при вскрытии переписки директора Департамента с пометкой «лично» (что практиковалось в некоторых отделениях) имена части секретных сотрудников становились известны работникам канцелярий. Это нередко способствовало «раскрытию» секретной агентуры и даже её провалам. Примером могут служить сведения, обнародованные бывшими сотрудниками Московского и Варшавского охранных отделений М.Е. Бакаем и Л.П. Меньщико-вым. В Инструкции 1907 года данный пункт был изложен в следующей редакции: «Никто, кроме лица, заведующего розыском, и лица, могущего его заменить, не должен знать в лицо никого из секретных сотрудников. Фамилию сотрудника знает только лицо, ведающее розыском, остальные же чины учреждения, ведущего розыск, имеющие дело со сведениями сотрудника, могут в необходимых случаях знать только псевдоним или номер сотрудника. Чины наружного наблюдения и канцелярии не должны знать секретного сотрудника и по кличке. Он им должен быть известен лишь, как действительный революционный деятель по кличке наружного наблюдения, если он вошёл в сферу последнего». В другом параграфе Инструкции (18) говорилось: «Секретные сотрудники ни в коем случае не должны знать друг друга, так как это может повлечь за собою "провал" обоих и даже убийство одного из них».

С этого времени руководители политического розыска при подписании документа вписывали от руки или впечатывали на своей машинке (в уже подготовленное сообщение) кличку секретного сотрудника или давали её шифром. Однако нарушения были, в связи с чем уже несколько позднее вышел циркуляр за подписью вице-директора Департамента полиции С.Е. Виссарионова, в котором напоминалось: «Многие розыскные органы, представляя в Департамент полиции данные о действительном имени, отчестве, фамилии, звании секретных сотрудников, обозначают таковые обыкновенным способом на пишущей машинке, вследствие чего эти сведения становятся известными всем служащим канцелярии названных органов. Находя означенный способ сообщения упомянутых сведений хотя бы и в Департамент полиции нарушением основных требований конспирации, Департамент полиции просит вас, Милостивый Государь, в будущем во всех случаях, когда упоминаются действительные сведения о личности секретного сотрудника, таковые обозначались бы лично шифром». И это было отнюдь не дежурное напоминание.

Если проследить переписку местных учреждений политического розыска с Департаментом полиции, то выясняется, что такую ошибку практически допускали только представители с окраин. Что касается столичных учреждений и, безусловно, самого Департамента полиции, то такого они себе не позволяли. Инструкция о