Искусство подводной войны. СССР против США, 1945-1972 - Павел Олегович Леонов
Происходило следующее. В послевоенный период развитие экономики Великобритании носило неравномерный характер. Если новые отрасли (электроэнергетика, машиностроение, химическая промышленность) развивались быстрыми темпами, то старые, традиционные отрасли (угольная, текстильная и др.) так и не смогли достичь к 1951 году довоенного уровня.
Для стимулирования роста производства сельскохозяйственной продукции в 1947 году была принята четырехлетняя программа, в соответствии с которой гарантировался минимальный уровень цен, были предусмотрены субсидии фермерам на мероприятия по повышению урожайности и продуктивности животноводства. В результате сельскохозяйственное производство в 1951–1952 гг. увеличилось по сравнению с довоенным уровнем на 50 %, что хотя бы уменьшало зависимость от импорта и возможную нехватку продуктов.
Однако в 1947 году в США прошло предложение госсекретаря Джорджа Маршалла о Европейской программе восстановления. Это должна была быть финансовая помощь (заем на долгий срок под малый процент) странам разрушенной Европы. Восстановление экономики Европы отвечало долгосрочным интересам США[49]. Американские политики считали, что «враги на рынке» не могут быть «друзьями за столом переговоров». Политика следовала за экономикой[50]. Предполагалось, что восстановленная Европа сможет контролировать германский национализм, поддерживать безопасность и создавать равновесие сил на Западе достаточное, чтобы сдерживать продвижение Советов на Востоке. Экономический рост приведет к социальной стабильности. И, возможно, приведет к созданию некоей политической сущности – единой Европы.
Холодная зима, разрушенная экономика привели к тому, что средняя норма потребления калорий в Британской оккупационной зоне упала с середины 1946 года к началу 1947 года с 1500 до 1050 калорий в день. В крупных городах, таких как Вена и Будапешт, она снизилась до 800[51].
Для Британии это был последний шанс модернизировать разрушенную войной экономику, прежде чем ее торговые соперники на континенте оправятся от поражения, разрушения или оккупации. Французские и немецкие планы на деньги по плану Маршалла представляли собой четырехлетние бизнес-планы, детализированные технократические стратегии с приоритетом инвестиций в индустрию и инфраструктуру.
В 1945–1946 годах в Великобритании процент занятости персонала в промышленности, отмеченный как «исследователи» (то есть персонал, не занятый в процессе производства, а занимающийся его научным улучшением), составлял 0,07 %. Это значимо меньше, чем 0,32 % в США. Более того, в 1959 году этот показатель составлял 0,57 %, в то время как в США – 1,31 %[52].
Госсекретарь Даллес 15 мая 1947 года в Москве на обсуждении европейского плана восстановления с СССР говорил: «Поскольку мы изучили проблему Германии, мы убеждены, что нет экономического решения в рамках национальных границ. Увеличивающееся экономическое единство абсолютно важно для благосостояния Европы»[53]. Американцы с британцами обладали абсолютно разным взглядом на вещи – британцы хотели контролировать экономику разделенной Германии и дальше, получая репарации, а СССР выступал за единую Германию, в которой коммунисты в силу лучшего состояния дел здесь и сейчас получили бы преимущество в правительстве. Но пока в СССР тоже хотели получать репарации, американцы же выступали за частное предпринимательство, что приводило к многочисленным спорам, в частности вокруг Рура.
Промышленный район Рур французы вначале вообще хотели отделить от Германии. Памятуя о печальных уроках разделения Германии после Первой мировой войны, британцы просто предложили национализировать рурскую угольную промышленность. К счастью, плохие методы управления британцев на этих шахтах позволили американцам ответить: «Сейчас не время для экспериментов»[54], — и пополнить свою коллекцию национализированного имущества британцам не удалось. А ведь мало угля – плохая работа промышленности, это значит – мало товаров, плохая экономика и бедные рабочие. Такая цепочка размышлений неизбежно приводила к коммунистической угрозе. Экономика Европы должна была стать эффективной, для того чтобы не стать коммунистической.
Британцы в имперском эгоизме предлагали американцам восстановить экономику Великобритании, а потом вместе восстанавливать разрушенные страны Европы. Министр иностранных дел Эрнест Бевин при встрече с помощником Госсекретаря Уильямом Клейтоном заявил, что Британии сейчас нужна срочная экономическая помощь для приведения финансов в порядок. Клейтон ответил своему визави, что Британия для США в данном случае – еще одна страна Европы, которой нужна помощь[55]. В этих словах отчетливо был слышан звук разрушения Британской империи.
В отличие от Франции и Германии, потративших деньги на восстановление и модернизацию экономики, Великобритания по политическим мотивам не могла повторить этот шаг. Слишком глубока была финансовая яма, в которой оказалась страна.
Полученные деньги Британия тратила на пополнение резервов Банка Англии в долларах и золоте, чтобы и дальше выступать банкиром стерлинговой зоны, на импорт еды и табака, не говоря уже о древесине, которая была основным материалом для программы строительства жилых домов. Правительство Англии тратило эти деньги на пополнение своего политического капитала, четыре года оплачивая долларами плана Маршалла расходы на посольство в Вашингтоне, выплаты золотом Персии, приобретение нефти на Ближнем Востоке и тому подобное. При этом даже в планах трат четырехлетнего периода плана Маршалла Британия собиралась финансировать промышленность на треть меньше, чем Западная Германия (пропорционально полученным суммам).
В 1949 году США сократили импорт из стран стерлинговой зоны, что привело к уменьшению золотых и валютных резервов. Для приостановки утечки золота и валюты правительство Англии провело девальвацию фунта на 30,5 %. Это привело к очередной нехватке денег и невыполнению социальных обещаний, что повлекло за собой крайне неприятные последствия для лейбористского правительства.
В результате расходы Британии на промышленные инвестиции в 1949—1950 годах были невелики. К примеру, Великобритания тратила 9 % ВВП, а Западная Германия – 19 % на модернизацию промышленности и инфраструктуры. И это при том, что Западная Германия строила новые заводы на месте разрушенных, а в Великобритании существовала старая промышленная база.
Мрачная ирония заключается в том, что лейбористское правительство жертвовало модернизацией экономики для сохранения значимой роли в мире – стратегической и финансовой. Расходы Британии на оборону в 1950 году составили 7,7 % ВВП, в то время как Германия и Япония не тратили на нее ни пфеннига и йены. И весной 1950 года министр финансов Хью Гейтскелл докладывает, что резервы в долларах для зоны фунта стерлинга «на меньшем уровне, чем когда план Маршалла начал действовать».
Более того, в оборонной промышленности все
