Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик

открыл дверь, как ворвались пристав, шпики, околоточные, городовые, дворники». Автор этих записок приводит и другой факт участия филёра в своём аресте: «Перед третьим звонком в вагон вошёл шпик, который, как я уже заметил, следил за мной. За несколько часов до отхода поезда я его встретил в городе, но отделался от него. Знал ли он, что я еду в тот день, или случайно очутился на вокзале, где он меня увидел, осталось для меня неясным. Вслед за шпиком в вагон вошёл жандарм. Последний прямо направился ко мне…». О. Пятницкий допускает, как видно из текста, «случайность» в нахождении наблюдавшего за ним филёра на вокзале. Это вызывает сомнение, скорее всего, филёр после утери наблюдаемого предпринял меры для его розыска.

Кроме участия филёров в арестах, им порой поручалось, казалось бы, осуществление и совсем уж несвойственных функций. Об этом, например, мы узнаем из повести об известном петербургском потомственном путиловце-болыпевике И.И. Газа. Указывается такой эпизод, относившийся по времени к 1912 году:

«Листовки появились в новомеханической мастерской. Начальство переполошилось. Переодетый под рабочего шпик бегал по цеху, рылся под верстаками». Любопытны записки тогда молодого жандармского офицера П.П. Заварзина, прикомандированного в 1899 году к Киевскому жандармскому управлению о своём первом участии в обыске политического поднадзорного. Ему довелось участвовать в массовой операции (137 обысков) по ликвидации революционных групп в канун подготовки революционерами уличной демонстрации. Обратим особое внимание на роль и количество филёров в операции и поведение одного из них. «Было собрано около 100 городовых, все жандармские унтер-офицеры Управления и 10 человек филёров из местного Управления, переодетых городовыми. В операции участвовали также 12 филёров из "летучего отряда" Медникова». «Ко мне подошёл городовой (на обыск назначался наряд из 3–4 человек) и сказал, что он — московский филёр, назначенный, чтобы указать мне студента, указанного в ордере без фамилии (кличка "Хмурый"), за которым он вёл наблюдение. Фамилию студента не удалось выяснить, так как он проживал в квартире, где жили ещё 4 студента…. 2 часа ночи… Дворник оказался расторопным, знающим хорошо всех жильцов. Об интересующем нас человеке он сказал: "Стало быть Лебедев вам нужен. К нему постоянно всякая шушера ходит, блондин косоглазый он". Филёр подтвердил эти приметы…. Филёр быстрым движением приподнял тюфяк у ног спящего на постели человека и вынул оттуда револьвер; жандарм так же быстро провёл рукой под изголовьем, посадил Лебедева на кровать. Многие революционеры на случай обыска, собираясь оказать сопротивление, держали заряженный револьвер под матрацем у ног своих, в том расчёте, что при внезапном пробуждении, человек приподнимается и ему удобнее протянуть руку к ногам, нежели к изголовью».

Как видно, профессия филёра была трудна и опасна. Поэтому особое внимание обращалось на подбор кадров.

Кадры филёров

Наш брат должен смотреть и лбом, и затылком, а то получишь по хорошему щелчку и спереди и сзади.

Совет старого филёра молодому

Эти вопросы регламентировались «Инструкцией начальникам охранных отделений по организации наружного наблюдения» и «Инструкцией по организации наружного (филёрского) наблюдения» 1907 года. Так, в п. 1-м указано: «Для несения наружной (филёрской) службы выбираются строевые запасные нижние чины, предпочтительно унтер-офицерского звания, не старше тридцати лет. Преимущество при удовлетворении условиям, изложенным ниже, отдаётся окончившим военную службу в год поступления на филёрскую службу, а также кавалеристам, разведчикам, бывшим в охотничьей команде, имеющим награды за разведку, отличную стрельбу и знаки отличия военного ордена».

В п. 2-м: «Филёр должен быть политически нравственно благонадёжным, твёрдый в своих убеждениях, честный, трезвый, смелый, ловкий, развитой, сообразительный, выносливый, терпеливый, настойчивый, осторожный, правдивый, откровенный, не болтун, дисциплинированный, выдержанный, уживчивый, серьёзно и сознательно относящийся к делу и принятым на себя обязанностям, крепкого здоровья, в особенности с крепкими ногами, с хорошим зрением, слухом и памятью, такою внешностью, которая давала бы ему возможность не выделяться из толпы и устраняла бы запоминание его наблюдаемыми». В п. 3-м: «Филёрами не могут быть лица польской и еврейской национальности».

Этот принцип комплектования кадров наглядно иллюстрируется при ознакомлении со списком нижних чинов Московского охранного отделения (март 1917 года). Эти сотрудники в соответствии с опубликованным оповещением новой власти добровольно явились в городскую думу, где и были арестованы. Впрочем, большинство из них было освобождено от какой-либо ответственности. Лица, подлежащие по возрасту воинской службе, направлялись в распоряжение военных комиссаров. В указанном выше списке значится 73 человека: писцы, участковые полицейские надзиратели, их вокзальные помощники, казначеи, делопроизводители и более 30 филёров. Срок службы последних исчисляется от нескольких месяцев до 10 лет. Были и ветераны: например, Третьюхин М. С., 40 лет, служил 13 лет извозчиком-филёром; Осьмин Н. Е., 37 лет, был филёром 9 лет и 10 месяцев и т. д. Что касается графы «национальность», то она такова: большинство русские, 2 украинца, 2 белоруса, 1 татарин и 1… еврей (?) — Фрейер Иосиф Иосифович, 36 лет, служил 1 год и 6 месяцев филёром. Объяснение этому исключительному факту нарушения строжайшей инструкции объяснялось просто — Фрейер 8 лет работал в полицейском буфете (!).

Как им платили за работу?

Некоторые данные по этому поводу уже упоминались. В дополнение можно сообщить следующее. Обычное жалованье филёра составляло около 50 рублей в месяц. Прослужившим более одного года полагалась надбавка от 10 до 20 рублей. Наиболее опытные агенты внешнего наблюдения (знание иностранных языков, опыт работы по наиболее видным деятелям революционного движения, старшие филёры) получали от 100 до 120 рублей. Доставались, хотя и редко, награды за успешное выполнение служебных обязанностей. Сумма таковых не превышала 100–120 рублей, в исключительных случаях — 500 рублей. Командировочные расходы при иногородних поездках оплачивались из расчета 2 руб. 50 коп. — 3 руб. в сутки. Если учесть при этом право бесплатного проезда, то ездить было выгодно. Именно это обстоятельство во многих охранных отделениях было причиной установления очерёдности таких поездок. Конечно, в этом порядке (небескорыстно, как правило) участвовал сам заведующий наружным наблюдением. Как уже указывалось, филёру возмещались расходы на транспорт при выполнении им своих «проследок». Сохранился, например, документ, свидетельствующий о понесённых транспортных расходах двух филёров, которые вели наблюдение за Г.Е. Распутиным. На их донесении значилась приписка: «Бычков, 60 коп. трамвай и 90 коп. извозчик. Осминин, 60 коп. трамвай, 50 коп. извозчик». Если сравнивать уровень материальной обеспеченности филёров с современными параметрами «Продовольственной корзины», то можно признать, что этот уровень был вполне достаточный.

Для иллюстрации данного утверждения, можно привести цены на промышленные и продовольственные товары и услуги, существовавшие в Санкт-Петербурге в 1899 году:

Костюм хорошего качества — 8 руб.

Пальто — 11 руб.

Часы швейцарского производства — 10 руб.

Обед в