Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик

кажется, мозаика из хорошо обкатанных приёмов её ведения, приносивших неизменный успех в прошлом, исчерпала себя к тому времени. Наконец, сказывался низкий общеобразовательный и культурный уровень («неинтеллигентность») значительной части филёров, карьера которых в значительной мере зависела от врождённых качеств личности, а к такой категории можно было отнести немногих. Нельзя отрицать и таких явлений, как пьянство, пристрастие к разным азартным играм и сомнительным удовольствиям. Недаром в воспоминаниях бывшего охранника мы находим следующую исповедь: «Как в среде писцов, так и в среде филёров наблюдалась целая вереница людских качеств, начиная от откровенной подлости и кончая полным в нравственном отношении безличием».

И тем не менее, несмотря на все эти издержки, добываемые филёрами сведения представляли для Департамента полиции большую ценность. Штат агентов наружного наблюдения неуклонно возрастал. В 1906 году, как писал начальник Петербургского охранного отделения А.В. Герасимов, в его штате было 600–700 человек, из них — более 200 филёров. Эти цифры однако не подтверждаются историками. Например, 3. И. Перегудова указывает, что наибольшее число филёров было в столицах и городах с рабочим населением и студенчеством: в Баку — 12 человек, Вильно — 15, Екате-ринославе — 15, Енисейском охранном отделении — 12, Иркутском — 30, Киевском — 25, Лифляндском — 24, Минском — 12, Нижегородском — 12, Одесском — 15, Пермском — 12, Саратовском — 15, Тифлисском — 30, Томском — 20, Финляндском — 20, Харьковском — 15, Эстляндском — 16. В случае необходимости к работе по наружному наблюдению привлекались жандармские унтер-офицеры, хотя это и не рекомендовалось. По данным С.А. Воронцова, общее число агентов наружного наблюдения не превышало 1000 человек на всю империю.

Дальнейшее качественное совершенствование уровня филёрской работы находилось в прямой зависимости от создания современной технической базы и вооружения филёров новейшими техническими мобильными средствами наблюдения, оповещения и связи. В 1915 году на совещании под председательством товарища министра внутренних дел И.М. Золотарёва рассматривались вопросы «о современном положении политического розыска, о причинах его упадка и способах поднятия на надлежащую высоту». Однако времени на эти мероприятия история уже не оставила. 27 февраля 1917 года стало днём падения самодержавия в России. 10 марта 1917 года Временное правительство упразднило институт филёров.

Кто же становился филерами до 1917 года? Каковы были их обязанности, материальное обеспечение, приёмы деятельности, методы обучения? На все эти вопросы мы и постараемся ответить. «Запоминайте лица, костюмы, походку людей, которые будут приходить в эту квартиру. Людей, похожих друг на друга, — нет, каждый имеет что-нибудь своё, вы должны сразу поймать это своё в человеке — в его глазах, в голосе, в том, как он держит руки на ходу, как, здороваясь, снимает шапку. Эта служба прежде всего требует хорошей памяти». (Из первых советов опытного филёра своему молодому напарнику). Слово «филёр» происходит от французского fileur — выслеживать — агент тайной полиции, ведущий наблюдение за каким-либо лицом или лицами. (БСЭ. изд. 2-е. т. 45.). К этой полицейской профессии, как известно, издавна сложилось негативное отношение со стороны большей части интеллигенции и рабочих в дореволюционной России. При одном только слове «филёр» сразу же возникали ассоциации с презрительным «шпик».

Приложили свою руку к очернению образа филёра и писатели, которым эта профессия казалась аморальной, а сами филёры рисовались сплошным скопищем тупых исполнителей, хамов, пьяниц и вообще деградированных личностей. Так, М. Горький в одной из своих повестей изобразил главного героя, Евсея Климкова, предавшего двоюродного брата, любимую девушку, в кругу себе подобных ущербных личностей и, в конце концов, довёл процесс его морального падения до самоубийства. В. Каверин также рисует, как сейчас говорят, мерзопакостную картину филёрской работы и даже их внешнего облика: «За подпольщиками охотились филёры — так назывались сыщики, служившие в охранном отделении министерства внутренних дел. Зимой, в лютый мороз они часами топтались на месте, подсматривая в окна и отмечая в своих записных книжках, что такой-то пришёл к такому-то в таком-то часу. Некоторых филёров знали в городе, и мне казалось, что, несмотря на приличный вид — котелок и длинное пальто, — они всё-таки готовы к тому, что кто-нибудь может плюнуть им в лицо или толкнуть, не извинившись». Особую же ненависть к филёрству питали, по вполне понятным причинам, революционеры-подпольщики, которые непосредственно испытывали за собой постоянную, неотступную, неотвязную слежку. А «тень филёра за спиной», конечно же, предвещала близкий арест, тюрьму, каторгу, ссылку.

Функциональные обязанности филёров регламентировал § 10 «Инструкции по организации наружного (филёрского) наблюдения»: «Наружное наблюдение устанавливается за известной личностью с целью выяснения её деятельности, связей (знакомства) и сношений. Вследствие этого недостаточно «водить» одно данное лицо, а надлежит выяснить лиц, с которыми оно видится и чьи квартиры посещает, а также и связи последних». В § 14 Инструкции содержатся и некоторые уточнения обязанностей филёра: «При посещении наблюдаемыми домов, следует указывать, помимо улиц, ещё номер владения и фамилию владельца, если нет №, а равно, по возможности и квартиру (ход, этаж, флигель, балкон и т. д.)». Добавим к этому ещё и то, что филёру нужно было хорошо запомнить и записать в дневнике приметы каждого встретившегося знакомого наблюдаемого, описать точно места этих встреч, указать время, всего происходящего на объекте наблюдения и прочее. И всё это нужно было делать скрытно от посторонних взоров независимо от времени суток и погоды, и в многолюдных местах, где с одной стороны удобно следить, но также легко и потерять наблюдаемого, и в малолюдных переулках и тупиках на городских окраинах, где каждый встречный как на ладони.

Кроме всех прочих буднично-бытовых, лично неприятных для всякого нормального человека невзгод и лишений филёрская профессия, в определённом смысле, являлась откровенно опасной. Известно, что в период революционных событий 1905 года филёрам впервые выдавали личное огнестрельное оружие. Известен, например, случай из практики ведения наружного наблюдения заведующим этой службы одного из охранных отделений — Райским. Он удачно загримировался под старика-продавца яблок, выстоял в воротах одного дома три месяца и выследил квартиру боевиков. В момент ликвидации группы произошла перестрелка, в которой было убито 5 человек, из них 2 филёра. Райский благополучно уцелел, спасшись тем, что во время стрельбы тихо пролежал под пулями на земле. Учитывая, что «даже российские верноподданные всегда относились к сыску с брезгливостью» и настроение толпы, опознавшей филёров, становилось обычно резко агрессивным по отношению к ним, последние часто избегали посещения рабочих кварталов, в особенности расположенных за заставой. Как пишет Т. Владимирцев: «Обыкновенно они доводили наблюдаемого до заставы и, грустно поглядев ему в след, поворачивали обратно… Но в городе, в интеллигентной буржуазной толпе главных