Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик
Однако посмотрим, как обстояли дела в рассматриваемый период с полицейским наблюдением в столице империи. В воспоминаниях активных революционеров того времени мы не увидим слова «филёр», зато часто встречаются «шпионы», «шпики». Вот два наиболее характерные в этом отношении эпизода из описанной Г.В. Плехановым политической демонстрации 1876 года у Казанского собора. В первом примере говорится о крестьянине Якове Потапове — знаменосце на демонстрации, который был вынужден скрываться от полиции: «Потапов сел в конку, считая себя уже в безопасности. Но за ним следили шпионы. Пока он был не один, они держались на почтительном расстоянии, а когда спутники его удалились, шпионы бросились за конкой и, остановив её, арестовали Потапова». Во втором примере Г.В. Плеханов делится своими мыслями о конспирации в революционном движении и, в частности, о методах ухода от наружного наблюдения: «Проследить же на улице кого-либо из этих потрясателей [так автор здесь называет революционеров, потрясавших основы царизма. — А. Ф. ] было не так-то легко, потому что они на сей конец прибегали к особым мерам в виде проходных дворов, извозчика, внезапно взятого в таком месте, где другого извозчика не было, и где, таким образом, следовавший за потрясателем пеший шпион по необходимости должен был отстать от него, и пр., и пр.».
На интересующую нас тему рассказывает известный князь П.А. Кропоткин: «К концу 1873 года аресты участились… Мы потеряли Перовскую, Синегуба и двух других товарищей… Жандармы стали очень бдительными и сразу замечают появление студента в рабочем квартале. Среди рабочих шныряли шпионы и зорко следили за нами». Представляет интерес и другой эпизод из воспоминаний П.А. Кропоткина: «Я знал, что за моей квартирой (на Малой Морской) следят, но рассчитывал, что полиция явится с визитом поздно ночью и что поэтому, в сумерках, под вечер, мне удастся выбраться незаметно. Стемнело, и когда я собирался уходить, одна из горничных шепнула мне: "Вы бы лучше вышли по чёрной лестнице". Я понял её, быстро спустился вниз и выбрался из дома. У ворот стоял только один извозчик. Я вскочил на дрожки, и мы поехали по направлению к Невскому проспекту. В начале за мной не было погони, и уже думал, что всё обстоит благополучно, но вдруг, уже на Невском, около Думы, я заметил другого извозчика, который гнался за мной вскачь и вскоре стал обгонять нас. К великому изумлению, я увидел на дрожках одного из арестованных ткачей, а рядом с ним какого-то неизвестного мне господина». Далее следует описание ареста Кропоткина.
Конечно, у нас могут возникнуть вопросы по поводу этого последнего фрагмента воспоминаний. Например, случайна ли подсказка горничной о выходе через чёрный ход? И какова её истинная роль? Случайно ли на улице стоял одинокий извозчик? Ведь полиции был хорошо известен князь Кропоткин и его революционный опыт, чтобы не закрыть наблюдением запасной выход из квартиры. Так или иначе, но мы видим из вышеизложенного, что в начале 1870-х годов в Петербурге в отличие от провинции существовало активное противостояние революционных сил и профессионально уже сложившегося филёрского аппарата III Отделения. К началу 1890-х годов особенно успешно работали филёры в Москве. Именно опыт московской филёрской службы, её успехи убедили руководство Департамента полиции в необходимости укрепления, дальнейшего расширения и совершенствования службы наружного наблюдения в империи. Так, созданный в 1894 году при Московском охранном отделении так называемый «летучий отряд» из 30 наблюдательных агентов действовал весьма успешно на доброй половине территории страны. В 1901 году численность отряда была увеличена до 50 человек, на их содержание отпускалось 31 800 рублей. Причём большая часть его сотрудников была откомандирована во вновь организованные в разных городах охранные отделения, а 20 человек вошли в состав летучего отряда при Департаменте полиции.
Вскоре, однако, выявились недостатки постановки розыскного дела, т. к. командированные филёры «нередко делались предметом для установления их личности со стороны местных властей и иногда даже подвергались задержанию». Встал даже вопрос о расформировании «летучего отряда». Но министру внутренних дел П.Н. Дурново был представлен мотивированный доклад против этого шага. Отмечалась целесообразность спешной посылки в условиях революционного подъёма опытных и никому неизвестных наблюдательных агентов в местности, где нет охранных отделений. Подчёркивалось при этом, что там жандармские унтер-офицеры ведут дела наблюдения в то время, как они хорошо известны местному населению. Указывалось далее, что при отсутствии летучего отряда в указанных выше случаях приходится прибегать к услугам агентов из других охранных отделений, что, во-первых, ослабляет работу этих отделений, а во-вторых, «охранное отделение в собственных интересах старается посылать людей худшего сорта и малонадёжных, хотя серьёзное обстоятельство в таких случаях требует именно лучших сил». В докладе превозносились особо ценные личные качества филёров бывшего летучего отряда — люди давно служащие (некоторые служили более 20 лет), прошедшие хорошую школу, дисциплинированные, хорошо знающие многих революционных деятелей и могущие вести наблюдение самостоятельно. Наконец, обосновывались затраты на повышенное финансирование летучего отряда вышеприведёнными свойствами филёров и «необходимостью хорошей оплаты их полезного и опасного труда». В результате, «летучий отряд» был сохранён и официально прикомандирован к петербургскому охранному отделению.
К началу XX века наружное наблюдение уступило свой приоритет в розыскной работе внутреннему (агентурному) проникновению в революционные круги. Тем не менее, масштабы филёрской работы продолжали расти. Применялась массированная слежка, дававшая неплохие результаты. Вместе с тем, ряд исследователей отмечает снижение уровня эффективности наружного наблюдения, что стало особенно заметно к концу первого десятилетия XX века. Произошло это по ряду причин. Прежде всего, не могла не сказаться смена руководства службы, в связи с уходом в отставку знаменитого «заведующего наблюдением всея империи» Е.П. Медникова. Не могла остаться бесследной и громкая огласка методов и приёмов филёрской слежки в результате ознакомления с «Инструкцией», опубликованной В. Бурцевым в своём журнале «Былое» в 1909 году. Эта «Инструкция» эсерами была широко тиражирована (стоимость одного экземпляра копии — 20 копеек) ещё в 1908 году. Значительно возросло противоборство революционеров с охранкой на основе применения более совершенных способов выявления наружного наблюдения и отрыва от слежки. Как нам
