Искусство подводной войны. СССР против США, 1945-1972 - Павел Олегович Леонов
Отмечая героизм личного состава, мы всегда должны помнить, что за ним почти всегда скрываются недоработки начальства. В частности, при создании первых реакторов, выработке плутония и урана, не уделялось внимания защите персонала. Например, «…из-за отсутствия экспресс-мониторинга радиационной обстановки (мелкосерийное производство приборов в стране было налажено только в 1949 году), немецкие ученые для этих целей использовали древесных жучков, которых в деревянных перекрытиях было много. Жучки реагировали на озон, образующийся в воздухе под действием радиации, и начинали беспорядочную суету. Это значило, что радиационный фон повышен.
Первые урановые блоки, облученные в реакторе Ф-1, переносили в приемное отделение У-5 вручную. Неоднократно, когда отсутствовало начальство, не доверяя дистанционному процессу, одна из сотрудниц открывала тяжелую чугунную дверь и, прислонив ухо к аппарату растворения, слушала, есть ли бульканье, идет ли процесс. Неизвестны дозы радиации, которые получили сотрудники радиохимического отделения, известна лишь печальная статистика – средняя продолжительность жизни первопроходцев-радиохимиков была менее 50 лет»[16]. Такого рода факты, безусловно, подчеркивают героизм и бесстрашие людей, работавших с радиоактивными материалами, но в то же время показывают отношение к высококвалифицированным, надежным, проверенным и редким специалистам, замену которым было невероятно тяжело обеспечить.
Некоторые утверждают, что атомная программа Советского Союза была бы развита и без участия немецких специалистов, привезенных после войны, и без американских данных[17]. Однако, с учетом складывающейся политической обстановки, самостоятельное решение могло прийти с большим опозданием. Вообще, заявления такого рода являются свидетельством «квасного патриотизма». Хочется напомнить шапкозакидателям, что с 1945 года, с подачи руководства Великобритании и США, уже разрабатывались планы нанесения удара (в том числе ядерного) по СССР. Хотя и нереалистичные, такого рода планы все равно были. Даже незначительное увеличение отставания в советской ядерной программе могло стать фатальным.
Юлий Борисович Харитон, один из руководителей советского проекта по созданию атомной бомбы, отмечал, что «если в 1941–1945 годах роль разведывательной информации была первостепенной, то в 1946–1949 годах главное значение приобрели собственные усилия СССР и собственные достижения отечественных ученых». На примере развития американского реактора вы видели, что теоретическая база была заложена в 1941–1945 годах. Тогда же с помощью разведки были получены все теоретические расчеты, которые помогли советским ученым сократить отставание.
20 августа 1945 года постановлением Государственного комитета обороны (ГКО) СССР создан Специальный комитет для руководства всеми работами по использованию атомной энергии.
30 августа 1945 года решением Совета народных комиссаров (СНК) СССР образовано Первое главное управление (ПГУ) – это фактическое начало перехода в промышленную стадию отечественного атомного проекта.
До конца 1945 и в течение 1946 годов создаются лаборатории, строятся заводы и формулируются задачи для науки и промышленности.
28 января 1946 года постановлением СНК СССР создан ОКБ «Гидропресс» (он существует под таким названием и в настоящее время) для разработки ядерных реакторов.
9 апреля 1946 года постановлением Правительства СССР создано КБ-11 (в настоящий момент РФЯЦ-ВНИИЭФ, Российский федеральный ядерный центр – Всероссийский научно-исследовательский институт экспериментальной физики) для разработки и создания ядерного оружия.
В апреле 1946 года в ПГУ поступает записка президента Академии наук СССР С. И. Вавилова с предложениями о развертывании исследований по использованию ядерной энергии в разных областях науки и техники. Подготовленный Академией наук и ПГУ проект постановления правительства представляется С. И. Вавиловым, И. В. Курчатовым, Б. Л. Ванниковым и М. Г. Первухиным в Спецкомитет при Совете Министров СССР. В этом проекте уже предусматриваются проработки «…путей использования ядерных реакций для энергетических установок». Эту проработку собираются поручить Институту химической физики и Лабораториям № 2 и № 3 АН СССР с привлечением смежных организаций. 13 декабря 1946 года выходит соответствующее распоряжение.
В 1947 году на совещании при участии ведущих советских ученых (Курчатов) и представителей промышленности (Малышев) было решено приступить к научно-исследовательским и проектным работам по атомным энергосиловым установкам применительно к кораблям, самолетам, электростанциям[18]. Однако поскольку приоритетной целью СССР в тот момент являлось создание ядерного оружия, то до 1949 года работы по проектированию новых атомных реакторов (не для выработки оружейного плутония) велись отдельными лабораториями практически в частном порядке[19].
В ноябре 1949 года, только после успешного завершения испытаний советской атомной бомбы на Семипалатинском полигоне, Научно-технический совет ПГУ рассматривает возможность создания «…атомного двигателя для кораблей (применительно к подводной лодке) в трех вариантах (водяное, газовое и металлическое охлаждение), мощность двигателя 10 000 кВт на валу». Директор института атомной энергии АН СССР Анатолий Петрович Александров вспоминал, что в ноябре 1949 года Курчатов приехал к нему: «Анатолиус! Помните, вы хотели разрабатывать подводную лодку с атомным двигателем? Теперь нам разрешили… беритесь за дело!»
Научные исследования и предварительные проработки ядерной силовой установки для торпедной подводной лодки заняли около трех лет.
В 1950–1951 годах в ИФП АН СССР под руководством Александрова прорабатывается возможность размещения (в первую очередь по массогабаритным характеристикам) на подводной лодке ядерной двухконтурной установки с реактором, охлаждаемым гелием (газоохлаждаемый реактор), тепловой мощностью 40 МВт с графитовым замедлителем. В НИИ Химмаш – разработчике первых в стране промышленных реакторов «А» и «АИ» – под руководством Н. А. Доллежаля конструируют установку на базе уже опробованных у них типов аппаратов – канального с водяным теплоносителем и графитовым замедлителем тепловой мощностью 150 МВт (мощность турбины – 25 МВт). Позднее, уже в 1952 году, на основе этих проработок совместно с Лабораторией измерительных приборов (ЛИП) АН СССР выпускается проектное задание на энергоустановку, работающую на гребной винт, с двумя реакторами.
Плутоний для первой советской атомной бомбы нарабатывался на реакторе конструкции Доллежаля. Реактор для получения трития для водородной бомбы – тоже его разработка. Под руководством Доллежаля был создан атомный реактор для первой советской подводной лодки.
Доллежаль конструировал атомные космические реакторы, с 1974 года их наземные варианты работали в Семипалатинске. Наконец, он был главным конструктором и идейным вдохновителем типа канальных реакторов для атомных станций и целой серии исследовательских реакторов.
В МВТУ организовал первую кафедру атомных реакторов, поскольку считал, что ученый должен воспитываться со студенческой скамьи, а Академия наук, по его мнению, этого не понимает.
Доллежаль писал: «Себя ученым не считаю. Я инженер, который много видел, много знает, я – конструктор… Главное, что требуется от ученого, – предвидение. Если он не способен предвидеть в той
