Искусство подводной войны. СССР против США, 1945-1972 - Павел Олегович Леонов
Риковер дважды не получил одобрения комиссии по повышению. В последний раз это произошло в июле 1952 года. При этом достижения и известность у него были. В выпуске от 3 сентября 1951 года журналы «Лайф» и «Тайм» рассказывают об атомном проекте флота и его руководителе. «Нью Йорк Таймс» в статье от 26 октября 1952 года упомянула о несомненных успехах Риковера в делах атомного флотского проекта и поддержке Конгресса США. Министр ВМС Дэн Кимбалл в 1952 году высказал мнение, что «Риковер добился успеха в самом важном этапе истории флота». Как уже было отмечено, Риковер был широко известен и в промышленности, и среди членов Конгресса.
Но фактически его отдел («Код 490») был одной из многочисленных флотских бюрократических организаций, а сам Риковер за годы службы многократно ссорился с начальством и другими офицерами, не стесняясь высказывать свое мнение и отказываясь идти на компромиссы. Хотя Риковер и верил, что он и его группа офицеров являются движущейся силой атомного проекта флота, против них играли установившиеся правила ротации офицеров и комиссии по назначению. Начальство признавало способность Риковера принимать решения и нести за них ответственность, но высказывалось против Риковера не потому, что считало его интеллектуально ограниченным в каких-то вопросах, а потому, что своей узкой целеустремленностью он мог навредить другим проектам ВМС, не признавая их очевидную ценность.
Первым способом остаться в проекте, который предложил начальник Бюро кораблестроения адмирал Уоллин (Homer N. Wallin), было увольнение в текущем звании и призыв из резерва в том же звании. Риковер отверг это предложение, так как считал, что в звании капитана ему будет не хватать авторитета на флоте.
Президентский указ о присвоении ему звания контр-адмирала он тоже считал некорректным, поскольку тогда нарушались флотские традиции и ставилась под угрозу система флотских повышений. Эта точка зрения, высказываемая официальными биографами Риковера, кажется маловероятной и используется больше для создания его благородного образа, нежели отображает реалистичный взгляд на него как на человека, готового идти напрямую к своей цели.
Последней альтернативой, остававшейся у флота, было рассмотрение его кандидатуры и одобрение все той же комиссией по повышению, но уже в июле 1953 года. Некоторые коллеги Риковера верили, что смогут оказать влияние на комиссию. Очевидными источниками этого влияния должны были стать пресса и Конгресс. Штат Риковера пытался подогреть интерес публики к этому делу, но большая часть поддержки оказалась спонтанной, хотя это было похоже на «заранее подготовленный экспромт».
Конгрессмен от Иллинойса – штата, от которого Риковер поступил в Военно-морскую академию Аннаполис, Сидни Йейтс (Sidney R. Yates), еще в феврале 1953 года выступил в Конгрессе, предоставляя материалы о Риковере и его деятельности. Он упирал на то, что флот собирается уволить своего лучшего «атомного ученого» и рискует будущим программы ядерных силовых установок только потому, что адмиралам в комиссии по повышению Риковер лично не симпатичен. Это выступление сопровождалось более серьезным обвинением в том, что система повышения, допускающая такую ошибку, неисправна.
Это, впрочем, оказалось только началом атаки. Основной удар наносил Генри Джексон (Henry M. Jackson), молодой многообещающий сенатор из Вашингтона и член Объединенного комитета по атомной энергии.. Он периодически встречал Риковера на слушаниях, но познакомился с ним ближе после того, как они оказались на соседних креслах в самолете во время полета на испытания ядерного оружия на Тихом океане осенью 1952 года[15]. Джексон был впечатлен откровенностью и настойчивостью Риковера и внимательно выслушал его рассказы о борьбе с флотской бюрократией.
Джексон заявил прессе, что собирается писать письмо председателю комиссии Сената по делам Вооруженных сил, сенатору Леверетту Салтонсталлу (Leverett Saltonstall), чтобы указать на промах флота в вопросе повышения Риковера, и указывал на то, что во всем флоте не найдется капитанов, способных составить конкуренцию в знаниях и умениях начальнику «Кода 490». В этот момент комиссия заявила, что не предпримет никаких действий в отношении тридцати девяти кандидатур капитанов до завершения внутреннего расследования системы повышений.
В этот момент у флотского начальства не осталось другого выбора, кроме капитуляции, которая приняла форму письма о том, что «комиссии продвижения по службе необходимо сохранить и продвинуть капитана инженерной службы с опытом работы на атомных силовых установках».
Казалось, вопрос о повышении был практически решен, но некоторые руководители инженерной службы флота отказывались сдаваться. На заседании в июле они отказались повысить Риковера, хотя знали, что будут подвергнуты критике Конгресса и поставят под угрозу всю систему повышений. Старшим по званию адмиралам, карьеры которых оказались под угрозой, пришлось вмешаться в исторически сложившуюся систему, и большинством голосов капитану Риковеру было присвоено звание контр-адмирала.
Повышение и успешная работа реактора Mark I придали Риковеру еще больший авторитет. За семь лет, с 1946 года, малоизвестный офицер, приехавший в Оак-Ридж, стал непререкаемым авторитетом в атомных делах и одним из самых влиятельных офицеров флота. За эти годы Риковер и его последователи, коллеги и подчиненные, создали новую систему инженерного управления. Они создали промышленные лаборатории и смогли организовать высокоэффективные команды промышленников, которыми управлялись и контролировались сложнейшие процессы современнейших (ядерных) технологий. Они выстроили могущественный союз флота с Конгрессом США, Комиссия США по атомной энергии и одними из самых лучших промышленных корпораций США. Сейчас у них все хорошо, но в будущем этим людям предстоит получить много неприятных известий и вынести несколько ударов судьбы благодаря конкуренции с советской системой.
Первые советские шаги
Если взять два последних десятилетия, то оказывается, что принципиально новые направления в мировой технике, которые основываются на новых открытиях в физике, все развивались за рубежом, и мы их перенимали уже после того, как они получили неоспоримое признание. Перечислю главные из них: коротковолновая техника (включая радар), телевидение, все виды реактивных двигателей в авиации, газовая турбина, атомная энергия, разделение изотопов, ускорители. <…> Но обиднее всего то, что основные идеи этих принципиально новых направлений в развитии техники часто зарождались у нас раньше, но успешно не развивались. Так как не находили себе признания и благоприятных условий.
Из письма Капицы Сталину
Всему миру известны успехи советской научно-технической разведки касательно атомной программы в США и Великобритании, которые обеспечивали сокращение отставания в развитии научно-технического прогресса СССР.
Необходимо отметить, что
