Избранница Смерти - Ребекка Хумперт

Спиной я уже уперлась в гладкий ствол пальмы.

— Что тебе от меня нужно?

Я старалась говорить твердым голосом, но с трудом разбирала собственные слова, настолько они были тихими.

Бог остановился в нескольких шагах от меня.

— Хочу сделать тебе предложение.

Я еще сильнее вцепилась во флор-де-муэрто.

Уголок рта бога приподнялся в насмешливой улыбке.

— И почему я должна принять предложение бога?

— Наверное, потому, что это может спасти вашу деревню.

Я застыла.

— Мою деревню?

— Тлакайотль кемикан теоти кемикан, — ответил Нанауатль.

— Я не говорю на твоем языке, бог, — прошипела я.

— Mientras exista el pueblo del sol y la luna, habrá dioses, — повторил он по-испански.

Мне были знакомы эти слова, я много раз читала выгравированную на арке надпись. Надпись, которая для меня до сих пор никогда не имела смысла. «Пока существует Пуэбло-дель-соль-и-ла-луна, будут существовать боги».

— Я думала, боги бессмертны, — сказала я, несколько раз повторив надпись про себя. Пока кусочки головоломки не начали медленно складываться.

— Если моя деревня вымрет, ты тоже умрешь. Ты и бог Луны.

Это был даже не вопрос, а констатация факта, подтвержденная едва заметным кивком бога.

— То есть... другие боги... другие деревни...

Я сделала паузу, пытаясь упорядочить беспокойно мечущиеся мысли.

— Те боги умерли вместе со своими деревнями?

Бог Солнца снова кивнул:

— Можно и так сказать. Мы постепенно теряем наше бессмертие по мере того, как слабеет наша деревня.

Он отвел глаза в сторону. Мне показалось или в его голосе вдруг послышалось что-то трагическое?

— Мое собственное дальнейшее существование неизбежно связано с выживанием Пуэбло-дель-соль-и-ла-луна.

Он провел рукой по оставленной Камилло дыре на плече.

— Тысячи лет наше бессмертие подпитывалось жертвами, которые приносили нам жители деревень, которые мы когда-то основали.

Он снова опустил руку.

Мне было трудно поверить, что этому молодому человеку должно быть несколько тысяч лет. Я знала, что боги когда-то действительно существовали, потому что существовали я и такие, как я. И предполагала, что некоторые из них все еще живут в Миктлане, который был пристанищем не только для мертвых, но и для богов. Но то, что бог Солнца все еще жив, хотя в легенде о нем рассказывалось, что он принес себя в жертву, вызывало у меня сомнения. Я размышляла, не привиделось ли мне все это.

— Мы никогда не приносили вам жертв, — наконец возразила я.

Бог кивнул в сторону кладбища. Лишившись дара речи, я уставилась сначала на ворота, потом на него.

— Вы черпаете свое бессмертие из умерших в моей деревне?

Я думала, что не смогу презирать богов еще сильнее, чем уже презираю.

— В некотором смысле. Раньше мы требовали жертвоприношений в виде живых людей, но в какой-то момент смертные стали на это слишком обижаться.

— Надо же. Интересно почему, — язвительно произнесла я.

Бог посмотрел на меня так, будто вообще не мог понять мою реакцию.

— Сейчас мы рассматриваем каждого умершего в нашей деревне как подношение, сохраняющее наше бессмертие.

— Тогда разве тебе не должно быть приятно получать так много подношений?

Снова эта насмешливая улыбка.

— Это так. Но только до тех пор, пока кто-то остается в живых.

Я услышала то, что он не произнес. Только до тех пор, пока его деревня не перестанет существовать.

— Когда это произойдет? — спросила я, перебирая пальцами оранжевые цветы. — Когда потерянные души полностью уничтожат мою деревню?

Так же как уничтожили остальные четыре деревни на острове. И их богов.

Прошла секунда, потом еще одна. Сколько еще нам осталось? А что, если?..

— В Диа-де-лос-Муэртос, — наконец ответил Нанауатль. — В ночь, посвященную смерти.

Удар под дых причинил бы мне меньше боли, чем эти слова. На мгновение я испугалась, что мне не хватит воздуха, будто кто-то схватил меня за горло. И с трудом втянула в легкие немного кислорода.

— Это же меньше чем через два месяца.

— И поэтому я предлагаю тебе договор.

Он подошел на шаг ближе.

— Что ты знаешь о Миктлане?

Я держала между нами флор-де-муэрто, надеясь таким образом помешать ему продолжать приближаться.

— В Миктлане души умерших обретают покой после смерти. Считается, что они должны совершить путешествие по девяти уровням подземного мира.

Бог кивнул.

— Там, внизу, сейчас нарушено равновесие. Именно поэтому мертвые могут уйти раньше и стать имикками. Мы не знаем, почему это произошло, но знаем, как это можно сбалансировать. Это не первый случай, когда порталы в Миктлан открываются до наступления Ночи мертвых, но чтобы потерянные души в таком количестве выходили наружу и убивали живых — такого еще не бывало.

— По-прежнему не совсем понимаю, какое отношение все это имеет ко мне, — заметила я.

— Если кровь живого человека попадает в цикл Миктлана и успешно пройдет уровни, как это обычно делают бескровные мертвецы, равновесие должно восстановиться и порталы в Миктлан будут запечатаны.

Я изо всех сил пыталась, несмотря на шок, понять смысл его слов.

— Тебе нужна моя кровь?

Снова этот смех.

— Одна твоя кровь не принесет мне никакой пользы. Территорию Миктлана должен пересечь живой человек.

Все это не могло быть правдой. Но, хотя я несколько раз незаметно ущипнула себя за руку, я не проснулась.

— А что тогда будет со мной? Я смогу после этого выжить?

— Ты вернешься в свою деревню целой и невредимой. В деревню, свободную от убийц-имикк.

Некоторое время я пристально смотрела на него, ища в суровых чертах ложь, но лицо бога напоминало скрывающую любые эмоции маску.

— А если у меня не получится?

Нанауатль на мгновение заколебался, потом опять посмотрел на ворота кладбища:

— Тогда ты разделишь судьбу мертвых, которые к тебе прикоснулись. Так же как и любая другая душа, которая терпит неудачу в Миктлане.

Я с трудом проглотила комок в горле. Внезапно я почувствовала, что все шрамы на моем теле загорелись. Мертвые, которые прикасались ко мне, умирали второй смертью. Ла Сегунда Муэрте. Смерть, убивающая душу.

От одной мысли, что я потеряю не только жизнь, но и душу, у меня по спине прошла дрожь.

— Почему именно я? — наконец задала я вопрос.

Взгляд Нанауатля был таким пронзительным, что я с трудом его выдержала.

— Простые смертные не так хорошо знакомы с мертвыми, как такие, как ты. Даже просто объяснить им, что такое Миктлан, — непростая задача. Но ты — адмирадора. По сути, служительница самой Смерти.

Он обвел взглядом каждый из моих шрамов, видных из-под засученных рукавов. Возможно, мне показалось, но, похоже, глаза у него при этом потемнели.

— Ты существуешь между жизнью и смертью.

Он не мог выбрать более точного описания.

— А ты бог.

— Это мы уже выяснили, адмирадора.

— Я не доверяю никаким богам.

— А я и не прошу этого. — Он вдруг снова оказался слишком близко со мной. — На случай, если тебе будет от этого легче, — я тоже не доверяю людям. Но это неважно.

Он наклонился немного ниже. Только сейчас я заметила, что его глаза не были полностью черными. Скорее темными с золотисто-зелеными пятнами.

— На утесе ты не смотрела на меня так, будто хотела похоронить заживо, — пробурчал он.

— Тогда я не знала, кто ты такой, — прошипела я в ответ.

— Это имеет для тебя такое большое значение?

— Да.

Глаза у него весело блеснули.

— Если судьба твоей деревни для тебя недостаточно важна, возможно, я мог бы предложить тебе что-нибудь еще.

— И что же?

Гнев, который я пыталась вложить в свои слова, был побежден страхом. Паническим страхом. Когда он приблизил ко мне лицо, я почти перестала дышать.

Нож тут же снова оказался между нами, но он будто даже не заметил, что я направила острие ему в грудь.

— Что все это