Избранница Смерти - Ребекка Хумперт

— С тех пор, как привела тебя к себе.

То есть почти двадцать лет. Я с трудом сглотнула, пытаясь справиться с шоком. Почему я раньше не поняла, что она знает?

— Ты тоже их видишь? — Я рискнула осторожно посмотреть на Марисоль. — Мертвых, я имею в виду?

Это был бессмысленный вопрос, и я это знала. И тем не менее я его задала.

Старейшина покачала головой.

— Иногда я чувствую странную связь с мертвыми и ощущаю что-то необъяснимое, когда начинается Хеллоуин. — Она пожала плечами. — Но, может быть, виноват протертый тыквенный суп, который Альберто и Франческо подают на стол каждый год на праздничный ужин. Я же говорю — эти проклятые братья хотят свести меня в могилу.

— Диа-де-лос-Муэртос, — поправила я ее, получив в ответ сердитый взгляд.

— Я провела первую половину жизни в Штатах, де Хесус. Отнять у меня Хеллоуин — это все равно что вырвать душу.

Она помолчала и закашлялась. Я тут же вскочила со стула и потянулась за ее ингалятором, но она отмахнулась:

— Все в порядке. — Она снова закашлялась, но на этот раз слегка. — О чем мы говорили? Ах да! Нет, я не «видящая мертвых». Или как ты это называешь?

— Адмирадора. — Я снова обессиленно присела на стул.

— Будь здорова! Как бы там это ни называлось, лично я не могу видеть мертвых. Но я понимаю, когда ты их видишь.

Марисоль поставила свечу в свой тыквенный фонарь.

— Ты становишься похожа на того парня из фильма Шьямалана. Того, кто видит мертвых.

Несмотря на то что шок еще не прошел, одновременно с ним я почувствовала, что с моих плеч исчез груз, о тяжести которого до этого момента я даже не подозревала. Вдруг появилось ощущение, что я не одна. Посмотрев в окно на кухне, я какое-то время разглядывала легко взмахивающую листьями на ветру пальму.

А потом рассказала Марисоль все: от мертвых, которые появляются слишком рано, до бога, который предложил мне выйти замуж. Подумала, не объяснить ли ей причину моей ненависти к богам, но потом решила, что эта история может подождать.

Старейшина молча меня слушала. Когда я оторвала взгляд от красного вечернего неба и посмотрела на нее, она была полностью сосредоточена на следующей тыкве.

— У нас мало времени, — объяснила я, понимая, что рассказ даже для меня звучит странно и неправдоподобно. — Бог сказал, что наша пуэбло не переживет первую ночь ноября.

— Хеллоуин, — пробормотала Марисоль, и на лбу у нее появилась глубокая морщинка беспокойства, которая возникала нечасто. — В Хеллоуин всегда происходит все самое плохое. Я много раз видела это в фильмах.

— Диа-де-лос-Муэртос, а не Хеллоуин. — Я закрыла лицо руками. — Но, в принципе, это не так важно. Важно то, что это единственная ночь, когда мертвые могут покинуть Миктлан.

— Чтобы нас убить.

Постепенно я начала чувствовать, что она меня просто не слушала.

— Мертвые сами по себе мирные, абуэла. Виноваты во всем не они, а потерянные души.

— И бог уверен, что эти души оставят нас в покое, когда кровь смертного пройдет по территории Миктлана? Отправится в путешествие, в какое нам обычно приходится отправляться только после того, как мы умрем? И в котором ты можешь потерять душу? И твое путешествие обеспечит дальнейшее существование богов Солнца и Луны, верно?

О, похоже, слушала она меня все-таки внимательно. Я убрала руки от лица и кивнула.

Марисоль невозмутимо вытерла липкие пальцы о свою темно-красную блузку.

— Тогда чего ты ждешь? Собирай вещи, Елена. Хотя я понятия не имею, как одеваются в подземном мире, не смей брать эти ужасные рваные джинсы.

В отчаянии я заломила руки.

— Я не могу оставить тебя одну.

— Ты меня и не оставишь.

Через мгновение я поняла, что она имеет в виду.

— Нет!

— Насколько помню, ты не моя мать, де Хесус.

— Абуэла, нет! — повторила я еще более решительно, чем раньше. — Я не буду заключать договор. Это было бы чистым безумием.

Марисоль потянулась через стол и взяла меня за руки.

— Это моя деревня, Елена.

Большими пальцами она поглаживала тыльные стороны моих ладоней.

— Ты ненавидишь свою деревню.

— Еще как. Особенно Альберто.

Только сейчас я заметила слезы, сверкнувшие в ее темных глазах.

— Но я больше не могу смотреть, как она умирает, де Хесус.

Я судорожно вздохнула и отвела глаза.

— И поэтому у нас нет другого выбора.

Я зажмурилась.

— Мы должны пойти. И всем нужно покинуть пуэбло, прежде чем мы погибнем так же, как и остальные.

Когда я вновь открыла глаза, я увидела во взгляде Марисоль тень отчаяния. В следующий момент это выражение исчезло, и я не была уверена, что мне не почудилось. Наконец старейшина деревни пожала мне руку и коротко кивнула.

— Эвакуацию деревни я устрою сама.

Я в изумлении на нее уставилась. И все? Неужели ее оказалось так легко убедить?

— И еще одно, миха. — Марисоль снова взяла в руки нож и с размаху вонзила заржавевшее лезвие в последнюю тыкву. — Если бог появится снова и прикоснется к тебе, я его убью.

***

Вцепившись в руку Исы, я смотрела на темный горизонт. В собранном рюкзаке лежало самое необходимое. Прохладный вечерний ветер то и дело сдувал мне на лоб выбившиеся из прически пряди волос, которые я нетерпеливо убирала.

— Инфекция, передающаяся новым видом насекомых? — нахмурив брови, уточнил Альберто.

Он вышел из толпы собравшихся жителей деревни. Свет ржавого фонаря, который он держал в руке, рисовал зловещие тени на его осунувшемся лице. Белоснежные волосы разметались по широким плечам.

— Ты уверена, Соль?

Абуэла подбоченилась, прекратив прохаживаться по берегу со своей тростью.

— Спроси нашего врача. Он это подтвердил.

Я быстро глянула на стоявшего рядом Мигеля. Он посмотрел сначала на Марисоль, потом на меня и со вздохом кивнул.

— Правда. Мы должны покинуть остров.

— Но…

— Заткнись, — прикрикнула Марисоль на своего бывшего возлюбленного. — Паром должен подойти с минуты на минуту, а дальше посмотрим.

В ее голосе мне послышалось беспокойство и неуверенность. Мы понятия не имели, что будут делать около сотни жителей нашей деревни после того, как мы прибудем в Пуэрто-Хуарес.

Мы с Марисоль договорились, что после этого отправимся в Канкун, но дальнейшие планы пока не обсуждали. Я крепче сжала руку Исы. И почувствовала, что Мигель взял меня за другую руку и переплел наши пальцы.

— Все в порядке? — прошептал он мне на ухо.

Я заставила себя улыбнуться и кивнула, хотя больше всего мне хотелось покачать головой. Выдохнуть я смогу, только когда остров останется позади. Как только мы сядем на паром, который увезет нас из этого кошмара.

Но паром не пришел.

Проходили часы, в течение которых жители деревни все больше теряли терпение. Альберто и Франческо неоднократно обращались к Марисоль, но она неизменно отшивала их с резкими комментариями.

Они не понимали, зачем нужно уезжать. Этого никто не понимал. Кроме нас с Марисоль.

В какой-то момент первые недовольные начали покидать пляж, чтобы вернуться в свои дома. Мне хотелось умолять их остаться и продолжать ждать, но я так нервничала, что почти лишилась дара речи.

И постоянно ловила себя на том, что глазами ищу бога. Ищу, но он не появляется. Как не появлялась и наша возможность побега.

Когда я снова повернулась к Марисоль, то увидела, что она уставилась на дисплей своего мобильника. С потрясенным выражением лица. Я подошла к ней, наклонилась — и застыла.

— Он затонул, — прошептала я в ужасе. Паром, который должен был нас спасти, затонул. Даже не успев покинуть Пуэрто-Хуарес. Строчки сообщения ввергли меня в отчаяние. У меня перехватило дыхание.

— Они не хотят, чтобы мы покидали остров, миха, — тут же пробормотала Марисоль.

Она подняла взгляд на меня.

Никогда раньше я не видела страха в ее темных глазах. В глазах женщины, которая никогда не испытывает страх, — как считала я до сегодняшнего дня. И это потрясло меня больше, чем все выходки мертвых.

— Они хотят, чтобы мы остались здесь.

Иса,