Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон
Я достал карту местности и заметил, что недалеко от меня находится буддистский храм. Он открыт, и через пару часов там будет сеанс медитации с инструктором. Принял душ и пошел в храм. Внутри я встретил спокойных дружелюбных людей. Они пили чай и тихо разговаривали друг с другом в зоне отдыха рядом с комнатой побольше, где проходили сеансы медитации.
Когда начался сеанс, я сел на мат в большой комнате и следовал указаниям. Мне было хорошо. Я и раньше пробовал медитировать, поэтому меня такая обстановка не смущала. Я делал что-то позитивное для себя. Выйдя из храма, я зашел в сувенирную лавку и купил для Бриттани деревянный браслет на резинке.
Следующие пару концертов я продолжил пить и пытался закинуться таблетками, стремясь получить кайф, которого я, похоже, никак не мог добиться. Поздно утром 10 ноября 2018 года я проснулся в своей койке нашего гастрольного автобуса. Мы припарковались перед ареной Metro Radio в Ньюкасле, Англия, где выступали вечером. Я мучился с похмелья. Но это не похмелье, как после бурной пьянки. Похмелье я чувствовал после совершенно спокойного вечера прошлым днем. Ничего необычного не произошло. Я не бухал всю ночь с другой группой или старыми друзьями. И больших доз не принимал. Просто отыграл концерт, который практически не помню, а потом пил, пока не вырубился в койке. И проснулся, чувствуя себя паршиво. Снова. Я был истощен и жалок. Тело раздулось и болело. Я терпеть не мог находиться на гастролях. Выступать больше не хотелось. И зависать с кем-либо тоже.
В тот день я не пил. Не помню, что я делал. Вероятно, много спал, но не пил. Пришлось все равно закинуться порошком, чтобы предотвратить ломку. Я понимал, что чист не до конца. Я пообещал себе, что больше не буду пить. Тем вечером мы отыграли концерт в Ньюкасле. Затем я сходил в душ и сразу же лег спать. И не пил.
Утром я проснулся в автобусе, припаркованном перед нашим отелем в Глазго, Шотландия. Проверил телефон, будут ли поблизости встречи товарищества. Я считал, что смогу зарядиться силой, находясь в окружении людей, которые меняют свою жизнь к лучшему. В тот день я сходил на две встречи, сразу после обеда и потом еще поздним вечером. И когда ведущий первой встречи спросил, есть ли среди пришедших новички, я поднял руку и представился, как было принято.
– Меня зовут Марк и я наркоман, – прямо сказал я. Я знал, что это правда.
– Привет, Марк. Добро пожаловать! – ответили мне собравшиеся.
Позже тем вечером на втором собрании я увидел несколько человек, которых встречал утром. Пару человек мне улыбнулись, узнав меня, когда я вошел. Один подошел и поприветствовал меня. Он помнил, как меня зовут. А следующим утром я взял такси из отеля и поехал на еще одно собрание. За 24 часа я побывал на трех собраниях. Я бы сходил еще, если бы это было возможно. Там я чувствовал себя в безопасности. В помещении ощущалась энергия и дух, мне было комфортно, и я ощущал поддержку. Кратом я все равно употреблял, потому что не хотелось мучиться от ломки на гастролях. Но я пообещал себе не употреблять другие наркотики. Ни таблетки, ни кокаин, ни героин – даже травку. И я не пил. Я знал, что это было только начало.
Я никому не рассказывал о своих изменениях. Не о чем было говорить. Мне бы все равно никто не поверил. Я был повержен. Внутри я ощущал себя потерявшим надежду. Я стал настолько жалким и отчаянным, что наконец изъявил желание признать, что наркотики и алкоголь, вероятно, являются моей проблемой. Это не громкое публичное откровение. Я просто тихо сдулся и сорвался. Эмоционально я был опустошен и мертв духовно, но все равно тлел крошечный уголек надежды. Я видел, как люди меняют свою жизнь. Я знал, что зависимость можно побороть, и знал, что могу быть среди тех людей, которым это удалось. Раз у них получилось, чем я хуже?
Я дотянул оставшиеся четыре тура, не употребляя алкоголь, правда продолжил пить кратом, чтобы не мучиться от ломки. И снова я понимал, что чист не до конца. Ну, по крайней мере, не так, как я стремился. Но я также знал, что активно работал над тем, чтобы завязать и очиститься.
А дома Бриттани сама пыталась завязать. Пить и употреблять она бросила. Даже травку курить перестала. Она ежедневно ходила на собрания и стала активно работать над программой выздоровления. Мы каждый день разговаривали по телефону. Несмотря на взаимную поддержку, мы не рассчитывали друг на друга, чтобы не сбиваться с пути. Цели наши совпадали, но были не связаны. Интуитивно я знал, что не могу рассчитывать на то, что она завяжет, чтобы завязать самому. И она это знала.
Уже по сложившемуся обычаю я спрятал внушительный запас таблеток в доме, когда возвращался домой с гастролей. Бриттани знала, что они есть, но не знала, где я их держу. Она спросила меня, где они, чтобы смыть в унитаз до моего приезда домой. Я отказался говорить.
– Я сам хочу это сделать! Это символично!
– Марк, это пиздец как глупо, и ты это знаешь, – ответила она. – Если ты серьезно не хочешь больше употреблять, почему тогда не дашь мне убрать это дерьмо из нашего дома?
Она была права. Это было глупо, и я это знал. Но правда состояла в том, что я не был до конца уверен, хочу ли я прекратить. Может быть, приехать домой и последний раз закинуться таблетками было бы прикольным способом покончить с этим. Я уперся рогом и не хотел уступать и не говорил ей, где находятся таблетки. Но к тому времени, как наш тур подходил к концу, я все больше убеждался, что искренне хочу изменить свой образ жизни.
По дороге домой после долгого европейского тура мы приземлились в Вашингтоне прямо в разгар бурана и застряли там. Наш короткий рейс до Ричмонда был отменен из-за плохой погоды. Проведя незапланированную ночь в отеле аэропорта, мы с Джоном Кэмпбеллом арендовали машину и на следующий день поехали домой. Я приехал домой, и мы с Бриттани стояли в ванной
