Черноземье. Вторжение 2 - Иннокентий Белов
«И ведь не только полезла, именно она заставляет его вытворять все подобное! Наслушался про меня ругательств от уволенных дурачков и почему-то сам на их сторону встал. Или еще что-то из отношения нового командира Гвардии понял, о чем Генс мне не стал рассказывать сейчас. Ведь я же его самого жестко вообще не допрашивал, так что могло такое случиться. Но я лучше продолжу хоть кому-то верить, а то совсем от постоянной подозрительности крыша съедет! — решаю я. — И стану реально темным Властелином!»
Придется поверить в намерения Генса, потому что его объяснения уже мной проверены и в них ничего подозрительного, кроме попытки как-то съехать с преднамеренного захвата власти в Гвардии, все-таки не обнаружено.
«Ну, слаб человек, не хочет признаваться теперь, когда уже все удачно прошло, что подсидел старого друга или не такого уж друга детства. Хотя городу все равно на пользу пошла подобная рокировка, сам ведь понимает, но хвостом немного виляет. Мол, это не я такой, а меня очень настойчиво попросили люди добрые. Да и ладно, хочет все таким образом случившиеся считать, его личное дело. Мне от подобного самообмана Генса никакого вреда не видно. А вот то, что хоть и общался на скользкие темы с отставниками, но объяснил свою позицию и на том закончил общение — мне в плюс получается», — решаю я.
Понимаю еще — не очень хорошо выглядит, если чисто по-человечески, что настаиваю на увольнении Торка, отдавшего всю жизнь ратной службе, но и спустить открытое неповиновение просто так теперь не могу.
Здесь времена очень простые на дворе стоят, военная служба строится по хорошо мне известному принципу, я — начальник, ты — дурак! Только так и никак иначе!
А тут Торк решил меня дураком у всех на глазах выставить! Трюком с трофеями точно так подгадал!
Если я его оставлю на службе после всего подобного бурления говен и его однозначной подставы, то дураком стану уже точно я сам в глазах окружающих выглядеть. Сам же поднял бучу и обратил особое внимание того же Крома на вызывающее поведение старины Торка. И поэтому оставить все по-прежнему никак не могу теперь, уважение заметно потеряю, а мне обиды от подчиненных не положено терпеть для своего авторитета.
«Да и вообще необходимо иногда выдавать жесткие кадровые решения и с размаху продвигать свою власть, чтобы понимали чиновники Ратуши и прочие воинские начальники — у меня не забалуешь! — думаю я уже, как облеченное большой властью должностное лицо. — Как только личное неуважение замечу или игнорирование моих распоряжений — мгновенно пинок под зад и полетел со службы!»
Пока на роль козла отпущения подходит только один Торк, зато подходит с очень большим основанием. Раз решил почему-то перейти дорогу самому Верховному Правителю, поэтому должен получить серьезное наказание.
Ведь только прослужил три месяца целым заместителем командира Гвардии, о чем даже не мог мечтать без устроенных лично мной подвижек в Гвардии и вдруг отправлен в отставку!
«Ну, так должен Генс поступить, его уволить своим приказом, чтобы все по лайту прошло для Торка. Чтобы не мне выпускать приказ с более жесткими формулировками!» — решил я для себя.
И отправился с охранниками в Караулку на первый допрос наглого ювелирского сословия. Но не стал со всеми по очереди разговоры заводить, приказал ко мне в допросную, хорошо уже мне знакомую, доставить всех четверых сразу.
Не стал даже слушать возмущенные крики негодующих толстяков-ювелиров, а сразу на них рявкнул очень по злому:
— Угрозы Данису говорили? Говорили! Есть показания свидетелей! Хотите опрос лично мной на правду пройти? — тут ювелиры притихли. — А что говорит закон Астора про угрозы для жизни полноправному жителю города? Штраф или отправка в каменоломни! Выбирайте — или платите штраф солидный или двое из вас отправляются камень рубить? Так договоритесь или жребий кинете между собой?
Дядьки замолчали, не очень понимая, почему я так много на себя беру, но дальше спорить боятся, раз я себя совсем по-хозяйски в Караулке веду. И ору на них самым страшным голосом вдобавок.
— Вы что, думаете, я не знаю, откуда у вас столько денег завелось? — уже гораздо тише произношу, только для них.
— Как вы их от врагов Астора и всех людей получили? Если будет надо, то прикажу добиться уже вот там, — я киваю на пол под ногами, — добиться от каждого из вас чистой правды. Помните, угроза убийством Данису и прочая ерунда покажутся вам сущей мелочью, когда вопрос встанет про измену Астору и Совету Капитанов. Тогда ваши упитанные тела и все конечности жалеть никто не станет, во всем признаетесь и полетите потом в мешках в море еще живыми обрубками.
Даю им принять мои слова и осознать вполне вероятную возможность того, что обещаю устроить.
Вообще-то Рыжие в последней жизни никак не успели так заметно нагадить в Асторе, как в позапрошлой, погибли все непонятным образом. Кто в море со скалы зачем-то сбросился, кто прямо в костер прыгнул и там сгорел. Нашло на них такое общее помешательство, что с них взять — нелюди и есть нелюди! И в Талаке тоже сгорели все, но явно никак Астору не нагадили, пусть вели себя очень негативно и конкретно так вызывающе постоянно. Так что как-то обвинять их теперь довольно бессмысленное занятие.
Но ведь ювелиры хорошо знают, чье именно они сало съели, чьи деньги себе зажали и ни с кем не поделились. Нарушили сами закон или все же нет, скорее, что нет, но объявить Рыжих врагами Астора и поэтому отдать ювелиров пыточных дел мастерам я все же по закону не имею права.
А своей властью прямо сейчас могу, стоит только завести разговор про вражеские деньги для шпионов, которые передо мной теперь сидят и трясутся.
Пусть сам потом за подобное отвечу, однако справедливость здесь и сейчас находится далеко, а подвал с железными давилками-прессами и угольками совсем рядом, прямо под нами расположен. Никто туда попасть из-за каких-то несогласностей и лишних возражений не захочет.
«Зря даже завел тему про сокровища Рыжих, нет особо в получении от них камней на продажу никакого преступления, — говорю себе я. — Отложилось в сознании, что Рыжие — всегда враги, только не в этой жизни! Хотя, они же их совсем нелегально сюда ввозили, без уплаты положенной пошлины, значит, есть все же на чем подтянуть жирдяев к ответу!»
Но такие
