Мстислав Дерзкий. Часть 4 - Тимур Машуков
Но не находили ничего. Лишь спокойную, ледяную уверенность, которая, казалось, раздражала их все сильнее. Эти люди привыкли, что их боятся. Привыкли видеть в глазах собеседников подобострастие или ужас. Мое молчаливое равнодушие было для них вызовом.
Наконец, первым не выдержал Старый Краб. Он медленно, с насмешливым хрипом, растянул свои толстые, потрескавшиеся губы в подобие улыбки. В ней не было ни капли тепла.
— Мы ждали, понимаешь ли, матерого волка, — его голос был хриплым, пропахшим соленой водой и дешевым табаком. — А к нам на встречу, выходит, прислали щенка. Не кажется ли вам, друзья мои, — он обвел взглядом остальных троих, — что это некоторое… неуважение к нашей скромной сходке?
Кощей молча кивнул, его пустой взгляд стал еще более отстраненным, будто цена на товар под названием «Волк» в его внутреннем каталоге резко упала.
Рык угрюмо хмыкнул и сжал свои кулачищи так, что кости затрещали. А Коготь, не сводя с меня своего колючего взгляда, усмехнулся, обнажив мелкие, острые зубы.
Я ждал этого. Ждал проверки. Эти люди, выросшие в грязи и крови, никому не верили на слово, не испытывали трепета перед регалиями и титулами. Они принимали в расчет только то, что могли пощупать, увидеть или, в крайнем случае, почувствовать на собственной шкуре. Их глаза были их главным инструментом. Но глаза, как я знал, иногда подводят. Особенно когда сталкиваются с тем, что лежит за гранью обычного понимания.
Я не стал ничего говорить. Вместо ответа я усмехнулся. Тихо, почти беззвучно. И в этот миг, на краткое, стремительное мгновение, я позволил ему случиться. Я не менял облик. Плоть оставалась плотью. Но я выпустил наружу тень. Образ. Ту самую сущность, что пряталась под маской человека.
На мое лицо, словно проступающий сквозь воду лик, легла полупрозрачная, переливающаяся маска Огненного Волка. Исчезающе быстрый кадр — горящие раскаленным эфиром глаза, оскал, сотканный из света и ярости, ореол свирепой, первозданной мощи. Не физическая трансформация, а проекция духа. Вспышка, которая тут же погасла.
Всего мгновенье. Но его хватило.
Эффект был мгновенным и полным. Все четверо, будто по команде, резко отшатнулись от стола. Дубовые кресла с противным скрипом отъехали назад. Старый Краб ахнул, его самодовольная ухмылка слетела с лица, сменившись гримасой первобытного ужаса. Кощей, этот бесстрастный торговец, впервые проявил эмоцию — его бледные пальцы вцепились в подлокотники, а в пустых глазах вспыхнул отблеск того самого пламени. Рык отпрянул так, что его массивное кресло чуть не опрокинулось, и в его тупых глазах читалось чисто животное отступление перед явно превосходящим хищником.
Но ярче всех среагировал Коготь. Он не просто отшатнулся. Он взвизгнул. Тонким, перекошенным от страха голосом, абсолютно не сочетавшимся с его хищной внешностью.
— Маг-оборотень! — выдохнул он, замирая. — Не ниже второго порядка по силе! Ты кого к нам привела, Мымра⁈ — прошипел он, обращаясь к Арине, стоявшей в тени.
Мымра… Хм. Интересное прозвище ей тут дали. Суховатое, нелицеприятное, но, если вдуматься, идеально отражающее ее суть — яркая внешность, скрывающая смертоносную сущность. Надо запомнить.
Арина, не шелохнувшись, парировала его выпад. Ее голос был ровным и холодным, как лезвие ножа.
— Вы же хотели видеть того, кто отдает приказы. Я привела. И это не сам Хозяин, а его заместитель. Зовите его просто Волк.
Она сделала крошечную, но убийственную паузу.
— И подумайте, если слуга обладает такой силой, то какой мощью должен обладать тот, кто отдает ему приказы.
Ее слова повисли в воздухе, медленно доходя до их сознания, все еще потрясенного увиденным. Они переводили взгляд с меня на Арину и обратно, переоценивая ситуацию с головы до ног.
Страх постепенно начал сменяться осторожным, вынужденным уважением. Они поняли. Поняли, что имеют дело не с посланцем, которого можно запугать или купить, а с прямой проекцией той невероятной силы, что стояла за Ариной. И эта сила была куда страшнее и могущественнее, чем они могли предположить.
Старый Краб первым пришел в себя. Он медленно, с некоторым усилием, вернул свое кресло на место. Его лицо все еще было бледным, но в глазах уже зажегся привычный холодный огонек расчета. Он прокашлялся, прочищая пересохшее от страха горло.
— Маг-оборотень, значит… — произнес он, и его голос вновь обрел привычную хрипотцу, хотя и с легкой дрожью. — Что ж… С таким… работать не зазорно.
Он посмотрел на меня уже без насмешки, а с деловым, оценивающим интересом.
— Можно и поговорить.
Рык, все еще хмурый, но уже без прежней агрессии, неуклюже кивнул. Кощей молча склонил голову, его взгляд снова стал пустым, но теперь в этой пустоте читалось признание нового фактора в его уравнениях стоимости и риска.
Коготь последним опустил глаза. Он все еще нервно перебирал пальцами, но в его взгляде больше не было вызова. Скорее, он теперь смотрел взглядом побитой, но не сломленной собаки, которая усвоила, кто в стае вожак.
Линия фронта была прорвана. Первый, самый важный барьер — барьер недоверия и презрения — пал. Они вынуждены были признать мою силу. Теперь предстояло самое сложное — направить эту силу в нужное русло, превратить этих хищников из потенциальных врагов в своих, пусть и ненадежных, пусть и продажных, но союзников. Игра только начиналась. Но теперь я входил в нее не просителем, а тем, кто диктует условия. Волком среди волков.
— Мы, мил человек, люди простые и всегда прямо говорим о том, что видим, — начал Краб, явно являющийся мозговым центром в этой странной компании. — И то, что видим мы сейчас, нам не нравится. В нашем городе появились мутные… Очень мутные личности — кодекс города не чтят, людишек режут почем зря. Мы поймали парочку из них и поспрошали, железо каленное к пяткам приложив. Да вот не узнали ничего — воют от боли, но молчат. А ведь мы можем спрашивать так, что и мертвые заговорят. Но с ними неувязочка, понимаешь, вышла. Непонятно это, а нам тут такого не надо. Простые мы люди и желания у нас простые — чтоб все, понимаешь, шло ровно, да без горок.
А тут как раз Мымра нарисовалась — нет, так-то дама она, конечно, авторитетная и не всякого мужика к себе подпустит. И говорит речи
