Император Пограничья 17 - Евгений И. Астахов

Первый выстрел из казармы разорвал тишину, и тут же взвыла сирена — оглушительный вой, заполнивший ночь. Красные огни ожили по всему периметру, превращая усадьбу в мигающий ад.

* * *

Глеб Карасёв проснулся от выстрелов.

Сначала он подумал, что это продолжение кошмара — того самого, который преследовал его уже долгое время. Однако звуки были слишком резкими, слишком настоящими. Приглушённые хлопки где-то снаружи, потом ещё, и ещё.

Маг рывком сел на кровати, и в ту же секунду взвыла сирена. Красные огни замигали под потолком, заливая комнату тревожным светом.

Карасёв выругался и скатился с постели, нашаривая в темноте бронежилет. Руки дрожали — не от страха перед нападением, а от того животного ужаса, который поселился в нём во время прошлой боевой операции.

Три недели назад Гильдия Целителей отправила сюда подкрепление — удвоили охрану, добавили усиленных Реликтами бойцов, прислали несколько магов средней руки, включая самого Глеба. Он не задавал вопросов. Давно разучился задавать вопросы. Бедный род, никаких перспектив, десять лет наёмничества по всему Содружеству — такая биография не располагает к любопытству. Платят — работаешь. Не платят — ищешь, кто заплатит.

Но вместе с ними прислали Магистра.

Илларион Баженов. Высокий, тощий, с кожей странного зеленоватого оттенка и пальцами, которые двигались так, будто в них было слишком много суставов. А глаза… Глеб старался не смотреть в эти глаза. В них что-то поблёскивало, что-то фасеточное.

Карасёв натянул бронежилет через голову, путаясь в ремнях. Пальцы не слушались — проклятая дрожь. Он знал, откуда она взялась. Знал и ненавидел себя за эту слабость.

Они работали вместе раньше. Одно дело на границе с Черноречьем — банальная зачистка лагеря контрабандистов, который слишком обнаглели, решив, что Гильдия будет согласна на любые закупочные цены. Они ошиблись.

Глеб видел, что Баженов сделал с теми людьми. Видел и десять минут потом блевал за ближайшим деревом, пока желудок не вывернуло наизнанку. Образы не уходили. Не уходили до сих пор. Он не мог описать это словами, не мог даже думать об этом, не ощущая, как к горлу подкатывает тошнота. Просто… то, что он видел, не должно было существовать. Никто не должен быть способен творить такое с живыми людьми.

С того дня Глеб мылся по три раза в сутки. Иногда по четыре. Он знал, что это глупо, что никакое количество воды не смоет то, что он видел. Но каждый раз, когда он чувствовал зуд на коже — любой зуд, даже от комариного укуса, — ему казалось… Нет. Лучше не думать.

Сирена продолжала выть. Глеб схватил свой жезл, неплохой артефакт-усилитель для аэромантии ранга Мастера, и выскочил в коридор.

Мутная жидкость ударила его в лицо.

Карасёв отшатнулся, инстинктивно прикрывая глаза рукой. Разбрызгиватели на потолке работали на полную мощность, выплёвывая потоки чего-то странного. Не вода. Вода не бывает такой — мутной, маслянистой, с мелкими частицами, которые царапали кожу, словно песок.

Жидкость попадала на лицо и руки, и каждая капля оставляла после себя неприятное раздражение. Словно кто-то тёр его кожу наждачной бумагой — не больно, но мерзко. Глеб попытался вытереть лицо рукавом, но это только размазало абразивную кашу по щекам. Кожа краснела и горела там, где её касались струи, словно его обрабатывали мягким пескоструем.

Что за дрянь? Система пожаротушения не должна так работать. Он бывал на десятках объектов Гильдии — везде стандартная вода или пена. А это…

Глеб попытался призвать свой дар. Простейшее заклинание — Воздушный щит, который он мог создать даже во сне.

Ничего.

Маг остановился посреди коридора, тупо уставившись на свои ладони. Потянулся к резерву — и нащупал пустоту, не истощение, а именно пустоту, словно магии никогда и не существовало.

Это невозможно. Это просто невозможно.

Он снова попытался — сосредоточился, потянулся к знакомому ощущению силы, которое сопровождало его с четырнадцати лет. Ничего. Абсолютно ничего, будто кто-то выключил его дар, как гасят тусклую лампу.

В дальнем конце коридора грохнуло. Глеб обернулся на звук, и в этот момент из-за угла вылетели две фигуры в тёмном камуфляже.

Автоматные очереди слились в единый рёв.

Карасёв даже не успел вскинуть жезл. Первые пули вошли в грудь, и бронежилет не помог. Удар отбросил его назад, и Глеб упал на спину, прямо в лужу мутной жидкости.

Боль пришла не сразу. Сначала было только удивление — тупое, детское удивление человека, который не понимает, что происходит. Он лежал на спине, глядя в мигающий красным потолок, и кашлял кровью. Лёгкие горели, каждый вдох давался с трудом. Мутная жидкость продолжала литься сверху, заливая лицо, попадая в открытый рот.

Почему? Почему магия не работает?

Он попытался ещё раз — уже из отчаяния, уже понимая, что это бесполезно. Потянулся к своему дару так, как тянулся тысячи раз до этого. И снова ничего. Пустота. Словно он никогда не был магом. Словно последние десять лет ему привиделись.

Шаги торопливо приблизились. Глеб попытался повернуть голову, но тело не слушалось. Краем глаза он увидел чёрный ботинок, остановившийся рядом с его головой.

Последней мыслью Карасёва было не сожаление о прожитой жизни. Не страх смерти. Даже не облегчение от того, что ему больше не придётся бояться Баженова и того, что тот делал с людьми.

Последней мыслью было недоумение.

Он так и не понял, что случилось с его магией.

Контрольный выстрел оборвал эту мысль на середине.

* * *

Внутри зданий что-то щёлкнуло. Раз, другой, третий — словно открылись десятки кранов одновременно.

Системы пожаротушения активировались по всему комплексу. Разбрызгиватели выплюнули потоки жидкости, заливая коридоры, комнаты, оранжерею.

Федот ворвался в холл главного дома, и первое, что он увидел, — охранника, который пытался поднять автомат мокрыми, скользящими руками. Бабурин всадил ему две пули в грудь, не замедляя шага. Рядом Емельян Железняков сбил с ног второго противника ударом приклада в висок и дал в упор короткую очередь на три патрона.

В глубине коридора мелькнула женская фигура в униформе — магичка, судя по зажатому жезлу, готовящая заклинание. Федот прицелился, но выстрелить не успел. Противница вскинула жезл, её губы скороговоркой произнесли вербальные компоненты, и ничего не произошло. Абсолютно ничего. Никакой вспышки огня, никакого ледяного копья, никакого порыва ветра. Она уставилась на свои ладони с выражением животного ужаса на лице.

Пуля Федота вошла ей точно в лоб.

— Работает, — выдохнул командир в амулет связи. — План работает.

В казарме и оранжереях разворачивались такие же сцены. Охранники сопротивлялись яростно — усиленные бойцы Гильдии не сдавались,