Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви - Коллектив авторов
«Вот бы так было всегда», – подумалось Уми, пока отец журил их с Дзёей. Ее лучший и единственный друг стойко и покорно сносил нравоучения, и Уми вдруг захотелось взять его за руку.
Чтобы показать ему, что она рядом. Что тоже готова всегда быть на его стороне, что бы ни случилось.
Словно каким-то чудом услышав ее мысли, Дзёя протянул ей ладонь, и Уми крепко сжала ее. Теплую и уже не такую по-детски мягкую, как летом, когда они впервые встретились на берегу реки Ито…
Наконец отец оставил их в покое и отвернулся, как показалось Уми, пряча едва заметную улыбку на тонких губах. Он никогда по-настоящему не сердился на них: должно быть, видел, как ребята дорожат друг другом, и в глубине сердца радовался, что у дочери есть такой хороший друг.
Теперь, когда Дзёя был рядом, время, проведенное в очереди к святилищу, пролетело почти незаметно. Наконец настала их очередь подняться к алтарю, усыпанному пеплом от сгоревших благовоний, и, трижды хлопнув в ладоши, загадать желание на грядущий год.
Тихо шелестели над головой бумажные ленты-сидэ́, подвязанные к толстой рисовой веревке-симэна́ва. Послушник, на вид казавшийся едва ли старше Дзёи, безуспешно пытался сдержать зевоту – должно быть, ему пришлось встать глубокой ночью, чтобы помочь здешнему священнику-канну́си подготовить святилище Одинокой Горы к наплыву прихожан.
Покосившись на замершего рядом друга, Уми смущенно улыбнулась. Сердце забилось чаще, когда она начала твердить про себя, словно молитву, свое самое заветное желание:
«Пускай мы с Дзёей будем друзьями навечно и никогда-никогда не расстанемся!»
От собственной смелости у Уми сбилось дыхание, а в следующий миг в груди разлилось мягкое и приятное тепло. Она ничуть не сомневалась, что все сделала правильно и что это идущее из самых глубин ее души желание обязательно осуществится…
Когда они спускались, внимание Уми привлек яркий блеск, который она приметила краем глаза. Отражая свет бумажного фонарика, который нес Дзёя, в снегу лежала какая-то вещица. Не сумев сдержать охватившего ее любопытства, Уми сошла с очищенной тропинки и сунула руку в сугроб.
Прижимая зажатую в кулачке вещицу к груди и грея озябшие пальцы, Уми поспешила нагнать Дзёю и отца. Лишь в свете фонарика она смогла получше рассмотреть находку. Ею оказалась подвеска для пояса, вырезанная из какого-то удивительной красоты камня. Он переливался разными цветами, которые расходились, словно речные волны на причале.
– Сокол, – пораженно выдохнул стоявший рядом Дзёя. – Ты нашла ее, Уми!
– Что у вас там? – заинтересовался отец, склонившись над ними.
Уми протянула ему раскрытую ладонь, на которой лежала подвеска, но отец, вопреки ожиданиям, недоуменно поднял брови.
– Зачем ты нагребла столько снега? Вон у тебя как руки покраснели.
Уми и Дзёя недоуменно переглянулись. «Он не видит ее», – прочитали ребята во взглядах друг друга.
Они с Дзёей давно поняли: многие люди, и взрослые в том числе, не могли видеть того, что было доступно им двоим. Добрые, злые или же равнодушные к окружавшим их людям ёка́и – невидимый глазу большинства мир отчего-то открывался друзьям во всей полноте.
И, похоже, подвеска оказалась из числа вещиц, принадлежащих к миру духов. Вот почему вместо нее отец увидел в ладонях Уми лишь снег.
Но откуда она могла взяться у простого мальчишки из бедной семьи?
Чтобы не вызывать у отца еще больше вопросов, на которые они с Дзёей не смогли бы ответить, Уми затрясла руками, сделав вид, будто избавляется от «снега», а сама незаметно сунула находку в складки пояса.
– Ты где-нибудь видишь его? – прошептала она Дзёе, когда отец отвернулся, приветствуя очередного знакомого, подошедшего к ним.
Не сводивший взгляда с толпы прихожан, Дзёя покачал головой. Уми тоже не могла отыскать среди многочисленных и раскрасневшихся от холода лиц грустного мальчика в тоненьком и латаном кимоно, который был бы так рад их неожиданной находке…
– Идемте, – проговорил отец, и лицо его озарилось той светлой радостью, какую редко можно было наблюдать на лицах взрослых. – Вот-вот рассветет.
Дальний конец храмового парка оканчивался пологим склоном. Поэтому народ толпился у самого его края, не боясь сорваться. Даже если ухнешь вниз, отделаешься лишь порванным кимоно и парой синяков.
За вершинами окрестных гор небо совсем посветлело. В толпе потихоньку один за другим стали гаснуть бумажные фонарики – уже скоро они будут не нужны.
Последовав примеру остальных, Дзёя тоже потушил фонарь. Уми без особого успеха тянулась вверх, но из-за спин окруживших ее людей ровным счетом ничего не было видно. Она знала, что отец обязательно посадит ее себе на плечи, чтобы дочь непременно увидела рассвет самого первого дня в Новом году, и потому не особенно переживала.
Но когда в ряду стоявших к склону ближе всех прокатился восхищенный вздох, толпа хлынула вперед, отрезав Уми от отца и Дзёи. Испуганная, она волчком закрутилась на месте, но повсюду ее окружали сплошь незнакомые лица.
В тот миг, когда она уже готова была расплакаться от бессилия и страха, ее локтя мягко кто-то коснулся.
Обернувшись, Уми чуть ли не нос к носу столкнулась с тем самым мальчиком, которому они с Дзёей пытались помочь.
– Ох, это ты, – поразилась Уми, разом позабыв обо всем. Руки сами потянулись к поясу, за находкой.
Стоило мальчишке увидеть подвеску, как его глаза засверкали от едва сдерживаемой радости.
– Ты все-таки нашла ее! – воскликнул он, заключив Уми в объятия. – Я чувствовал, что она где-то поблизости, и не уходил далеко… Спасибо тебе, спасибо! Ты даже не представляешь, как она важна для меня!
Уми только и могла, что улыбаться ему в ответ – радость мальчишки оказалась заразительной.
Наконец, когда он немного успокоился – к тому времени небо за их спинами совсем посветлело, – мальчик почтительно поклонился Уми и проговорил:
– Обычно я не заговариваю с людьми, но ты была так настойчива, так хотела помочь… Поэтому я открою тебе правду. Я – дух Нового года. И в благодарность за неравнодушие к моей беде исполню то желание, которое ты загадала.
Уми замерла, не в силах поверить в услышанное.
Дух Нового года? Это объясняло, почему его подвеска оказалась невидима для отца. И почему никто не помог мальчишке в поисках, кроме них с Дзёей, – похоже, прихожане святилища Одинокой Горы его
