Идеальная для космического босса - Ксения Хоши

Я моргаю и слышу тихий электронный голос, женский:

— Пациентка пришла в сознание.

Раздается шум шагов. Над стеклом нависает силуэт. Крышка капсулы съезжает.

— Саша! Саша, ты слышишь меня? — голос Дэйна. Родной, любимый. Я узнаю его раньше, чем лицо.

Дэйн склоняется надо мной, но в глазах страх. Такой, что в горле встает ком.

Я сглатываю, поднимаю взгляд. Дэйн. Я не могу обознаться. Так я, выходит, жива?

— Ты меня спас? — голос звучит хрипло, будто я сорвала его. — Зачем ты меня спас? Я не должна была выжить.

Он протягивает руку, гладит по щеке, по волосам. Пальцы тёплые, знакомые. Я содрогаюсь, и он чувствует это, но не отстраняется.

— Не говори так, Саша, — произносит он глухо. — Не смей.

— Я не человек, Дэйн, — шепчу. — Моэн мне объяснил. Он… сказал мне, чем отличается человек от нечеловека. Я была создана. Не рождена. Во мне нет ничего настоящего. Ни памяти, ни боли, ни любви. Это просто алгоритмы. Внедрённые чувства. Внедрённая жизнь…

— Нет, — жёстко перебивает Дэйн. — Нет, Саша. Что-то, может, и было внедрено. Но со мной ты была настоящей. Со мной ты была живой. И твои чувства — не ошибка. Не программа!

Он смотрит мне в глаза с таким отчаянием, будто видит, что я тону во тьме и хочет вытянуть меня оттуда.

— Помнишь, как мы остались под дождём возле обсерватории, когда ты не хотела идти домой? Ты вся промокла, и я принёс тебе сухую куртку и чай. Ты сказала, что впервые чувствуешь тепло не от пледа, а от человека.

Я слабо киваю. Губы дрожат.

— Помнишь, как ты проснулась ночью и пошла меня искать, потому что тебе было страшно? А я стоял в коридоре и ждал, когда ты придёшь. Я знал, что ты не заснёшь одна.

Я закрываю глаза. Эти моменты — мои. Не искусственные. Не внедрённые.

— Помнишь, как ты впервые назвала меня по имени? Без «ксинт». Просто — «Дэйн». Это был твой выбор. Это была ты!

В глазах жжется. Мокрые дорожки пробегают по щекам.

— Я замерзала… — говорю сквозь слёзы. — Он сидел рядом… Он смотрел, как я замерзаю. Он сказал, что хочет увидеть, как жизнь покинет меня, и ждал, когда я перестану дышать…

Дэйн наклоняется и сграбастывает меня в охапку. Крепко обнимает меня. Молча, резко, будто хочет впитать мое тело. Я прижимаюсь к нему. Холод внутри будто начинает отступать. Совсем чуть-чуть.

— Я больше никому не позволю тебя тронуть, — шепчет он. — Никому. Никогда. Ты моя. Я люблю тебя, Саша. Я не выживу без тебя. Мне нужна только ты. Только ты одна.

Я замираю. Я не знала, как это — быть любимой по-настоящему. И сейчас я начинаю понимать. Верю, потому что его голос дрожит.

Мы молчим. Дэйн долго обнимает меня, будто, если отпустит, что-то безвозвратно потеряется.

Потом он осторожно укладывает меня обратно в капсулу и выпрямляется. Берет меня за руку.

— Мне нужно уйти, — говорит он. — Касс нашёл новое убежище Моэна. Мы должны прижать его. Покончить со всем этим раз и навсегда.

— Конечно… — с трудом выговариваю я, внутри разливается тоска. Моя тоска. Я точно это чувствую. — Меня ты не возьмёшь с собой. Правильно?

Он смотрит внимательно. А потом ласково улыбается.

— А ты можешь, солнышко?

Я пытаюсь поднять руку и понимаю, что нет. Я не могу. Я слишком слаба и точно не смогу бегать по новым объектам Моэна следом за Дэйном. Хотя и очень хочется, чтобы он не уходил. Хочется оставаться рядом.

— У меня для тебя есть предложение, — говорит он, наклоняясь ко мне снова. Его губы касаются моего виска. — Только пообещай сразу не отвергать его, ладно?

Я киваю.

— Не обещаю, но постараюсь, — отвечаю, осознавая, что это тоже не запрограммировано. Я не могу обещать того, в чем не уверена. — Что за предложение?

53.

Саша

— Тебе нужен терапевт, — серьезно произносит Дэйн.

Я вздрагиваю.

Он отходит к окну палаты, скрещивает руки, словно боится сделать лишний шаг. Говорит спокойно, но я чувствую напряжение под кожей. Не раздражение. Беспокойство.

— Нет, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. — Не нужен!

— Саша…

— Я в порядке, — повторяю упрямо. — Слышишь? Я… Я говорю. Думаю. Дышу. Я могу есть, могу спать. Значит, всё нормально.

Он не отвечает. Только подходит ближе. Опускается на край капсулы, стоит рядом, но не прикасается. Даёт мне пространство. И от этого становится ещё тяжелее.

— Ты можешь всё это, — медленно произносит он. — Но ты закрылась. Я вижу. Ты же только что спорила со мной о том, человек ты или нет. Ты умирала под взглядом Моэна, и он разъедал твое ощущение идентичности своими тлетворными убеждениями. Это не «нормально», Саша. Ты травмирована.

Я молчу. Потому что его слова режут, как стекло. Правдой.

— Ты не виновата в том, что с тобой сделали, — мягко наседает Дэйн. — Но теперь твоя задача — восстановиться. Дать себе шанс. А терапия — это не приговор. Это просто инструмент.

— Думаешь, сработает? — голос вдруг садится, звучит затравленно. — Для такой… Для реплики вроде меня?

Он приподнимает бровь:

— Снова ты за свое?

— Я не… — выдыхаю. — Не совсем человек. Во мне нет органического прошлого. Нет естественных детских воспоминаний. Всё, что я знаю — Моэн мне вживил. Я не… Я не знаю, можно ли вообще лечить то, что изначально собрано по кускам.

Дэйн берёт мою руку. Осторожно. Не настаивает, просто мягко держит.

— Ты ошибаешься. Во всём. Да, возможно, что-то Моэн и дал тебе искусственно. Но твои чувства настоящие. Страх был настоящим. Боль — настоящая. И любовь… она тоже не симуляция. Я это знаю. Потому что я это чувствую.

У меня щиплет в носу. Я опускаю взгляд.

— На самом деле я согласна. Просто… — произношу почти шёпотом. — Я боюсь… что терапия поможет. И тогда я потеряю ту часть себя, которая уже есть.

Он смотрит на меня, не понимая.