Нежили-небыли - Татьяна Олеговна Мастрюкова
А обычным-то людям что да зачем?
Так они думали, Лоскату́хины, Наза́ровы, Моко́шкины, самые первые, заселившие Анцыбаловку, пришедшие в места, издавна обитаемые, да не людьми, а нечистью-нежитью. Даже язычники, впервые заселившие эти леса, не считали обитающие здесь сущности богами. Гнилое место, при всем своем аномальном и не по сезону плодородии и изобилии. Не от хорошей жизни сюда перебирались из родных краев, вероятно, и сами с гнильцой были, терять нечего. Спустя время за ними другие подтянулись; обживались, строились, переселялись целыми семьями, жили, почти не тужили. А потом пришло время расплаты, потребовали с новопоселенцев должок, который сначала вроде бы и по силам был, а потом, когда коготок увяз, то и отступать некуда, отдавай, что требуют, выбирать не приходится. И наказание за нарушение правил с каждым разом становилось все суровее. И ладно бы человеческие законы… человек с человеком всегда может договориться, всегда поймет и войдет в положение, найдет общий язык. С нечистью все это не работает.
С каждой новой жертвой ставки повышаются, особенно если человек считает допустимым отдать ради своего спокойствия жизнь близкого. Кто-то готов пожертвовать родителем, самым старшим членом семьи, кто-то отдает свое неразумное дитя, а кто-то жалеет кровных родственников и выбирает предать супруга.
Этот старательно замалчиваемый несчастный случай с моим дедушкой по маминой линии. Бабушка не думала, как и многие другие до нее, как и те, кто обязательно окажутся в такой ситуации после, что этой ужасной жертвой ставится не точка, а запятая, – если ты принес такую жертву, то способен делать это регулярно. Когда в костер подбрасываешь дрова, странно ожидать, что он потухнет. Тем страшнее осознавать свое преступление, уголовным кодексом не измеряемое, тюремным сроком не искупляемое. Идти на него еще раз обычному, хорошему человеку невозможно.
Но всегда и везде, в любом обществе, найдется кто-то не такой щепетильный, кто захочет получить власть, не прилагая особых усилий, не задумываясь о последствиях. Он начинает распоряжаться жизнью других, чужих ему людей, будто имеет на то право. Ему кажется, что он имеет на это право. Он, не стесняясь, провозглашает его.
«Колдун, – говорят про него. – Связался с нечистой силой».
Жертвы его, утащенные, уведенные нечистью, сами становятся нечистью. Кто обращается за помощью к посредникам между людьми и нечистью, сам встает на сторону нечисти, он уже попал на крючок и без посторонней помощи не сорвется с него. Погадал, и вся нечисть в округе в курсе: кушать подано.
Кто-то смирился, кто-то остался, потому что не успел, а кто-то сбежал, бросив все, куда сил хватило – поближе или подальше. В Анцыбаловке остались только Лоскатухины, да и тем срок вышел, вместе со всеми принесенными ими жертвами.
Назаровы сначала в окрестности перебрались, потом еще дальше и еще дальше и как будто бы смогли вырваться.
Никто из сбежавших из про́клятых мест не обращался за защитой и советом в церковь, они продолжали следовать правилам, которые давным-давно установили для них не люди, не доброжелатели, не защитники. Кто захотел спастись и разорвать порочный круг, должны расплатиться здоровьем и даже жизнью кого-то близкого. Но как только соглашаешься пожертвовать другим человеком, на самом деле вовсе не спасаешься, а уходишь в эту зловонную трясину по самую макушку. Нельзя договариваться со злом, потому что со злом договориться невозможно.
На самом-то деле никто так и не смог никуда сбежать, остался с тем, с чем был, привез с собой заразу на новое место, разнося ее дальше и дальше. Замалчивая свое прошлое, свою историю, они лишали своих любимых, своих потомков возможности не повторять ужасных ошибок, подготовиться, придумать стратегию поведения, лишали возможности спастись.
Одиночество хорошо тогда, когда это осознанный комфортный выбор, а не вынужденное состояние или способ уберечься от чего-то страшного.
Получается, что это единственный выход, чтобы не дать ужасному распространяться дальше. И я не хочу себе такую судьбу. Она уже настигла Илюшку, бедного моего братика, который видит гораздо больше, чем говорит, и из-за того, что он видит, почти перестал со мной общаться, как не общался с бабушкой. Брат вообще очень избирателен в отношении людей, но не потому, что у него такая проблема с глазом. У нас ни в доме, ни во дворе, ни в школе не принято дразнить за физические недостатки. Не скажу про весь город, но в нашем районе это именно так. Случались, конечно, единичные эпизоды, но чтобы такие, как Илюшка, чувствовали свою ущербность, терпели издевательства и насмешки, замыкались из-за этого – вот этого не было.
Но братик очень тонко чувствует людей, не из-за отношения к себе, без видимого повода, и, как показывает время, никогда не ошибается. Если он прерывает с кем-то всякие связи, то и другим с этим человеком лучше не связываться, не строить планов на него, не доверять.
Илюшка так ведет себя как с чужими, так и с родными, не делая разницы. Мне страшно, что он стал отдаляться от меня…
Приятельницы и приятели у меня есть, я слыву человеком со странностями, но безобидным, которого всегда можно пригласить в компанию на какую-нибудь тусовку. Конечно, некоторым кажется диким, что я, имея отдельную квартиру, никого к себе с ночевкой не приглашаю, не устраиваю квартирники, вписки, хотя сама к другим в гости хожу с удовольствием. Знакомые считают, что только этой, необъяснимой с их точки зрения, рьяной защитой своего личного пространства мои тараканы и закачиваются. Ну, может, еще забавное для них стойкое неприятие всяких гаданий, включая карты Таро. Когда спрашивают о причинах, я всегда отшучиваюсь, и кажется, в этот момент у меня появляются интонации дяди Гриши. А вот фильмы, где нечисть сражается с другой нечистью за территорию и добычу в виде людей, а зрителю требуется сопереживать одной из этих одинаковых сторон, я смотрю вообще без эмоций. Какие могут быть переживания у будущей котлеты? Это кино как раз для будущих котлет.
Я решилась и рассказала маме, да, после стольких лет молчания и замалчивания. Не обоим родителям, не папе, а именно маме, бабушкиной дочери. Она посмотрела сначала устало, очень-очень устало, а потом вдруг встрепенулась, будто что-то вспомнив, надела на лицо маску безмятежности.
– А ты делай, как я, – посоветовала мама.
– Что?
– Не обращай внимания.
– И как долго ты сама не обращаешь внимания?
– Да практически всегда.
Я ей не поверила. Она просто повторяла папины слова, но на самом деле мама никогда так не чувствовала. Невозможно не обращать внимания всегда и жестоко не предупреждать своих
