Тело власти и власть тела. Журнальная фотография оттепели - Екатерина Викулина
С началом брежневской эпохи детское «этническое» тело все чаще используется как политический аргумент против военной агрессии. На выставке «Мировое пресс-фото» лучшей фотографией 1965 года признана работа Киохи Савада: в кадре мы видим вьетнамскую женщину с четырьмя детьми в воде – они переплывают реку, спасаясь от бомб[777]. Специальной премии ТАСС удостоен снимок Дана Стоуна (США) «Невинная жертва», показавшего перебинтованную голову раненого ребенка (ил. 49)[778]. В серии Льва Портера «Вьетнам борется, Вьетнам побеждает», удостоенной Гран-при «Пентакона», также представлен раненый ребенок, чью голову перевязывает женщина[779]. Наконец, «Огонек» публикует самые ужасающие в этом отношении кадры: изуродованные тела вьетнамских детей[780]. Страшные снимки сопровождает душераздирающий текст, который описывает раны семилетнего мальчика:
Его лицо, спина и руки были сожжены напалмом. В этих местах я видела раздувшееся сырое мясо. Пальцев на руке не было, виднелась лишь обгоревшая кость. <…> Всю неделю мальчик кричал от боли. Но теперь ему стало лучше. Он перестал кричать. Только извивался всем телом, стараясь как-то облегчить страшную пытку[781].
Ил. 49. Д. Стоун. Невинная жертва (Советское фото. 1967. № 2)
Война во Вьетнаме показана через боль и страдание. Зритель видит пытки, которым подверглись вьетнамцы со стороны американских военных. Вот кого-то привязали к бронемашине («Смерть в пыли»)[782]. На снимке в «Огоньке» продемонстрирована пытка путем подвешивания[783]. Подобную сцену мы встречаем в этом же издании одиннадцатью годами ранее, но тогда речь шла не об американских, а о французских колонизаторах, называвших это истязание «танцем птицы Феникс»[784].
Журналы предъявляют снимки и с американскими солдатами во Вьетнаме, мертвыми или страдающими от ран[785]. На одном из кадров они показаны нам покалеченными напалмовыми бомбами, которые на них сбросили собственные войска[786]. В другом случае американец в майке и трусах запечатлен в окружении вьетнамцев, один из которых направил на него винтовку[787]. Таким образом, разоблачение американских агрессоров становится буквальным: человек остается не просто без погон и регалий, но в исподнем. Помимо Вьетнама, американцы обвиняются в преступлениях в Иордании. На снимках показаны мертвые жители[788], в том числе дети, ставшие жертвами военных операций[789]. На улицах американских городов мы видим трупы черных людей, которых «убил расизм»[790].
Военные жертвы запечатлены самими американцами, разоблачавшими бессмысленность войны. В прямоте этих снимков, ставших классикой фотографии, также читается интерес к пограничному состоянию жизни и смерти.
Советские журналы часто прибегали к перепечаткам из зарубежных изданий. Раненое и мертвое «этническое тело» здесь используется в пропагандистских целях: выступает обвинением в адрес колонизаторской политики, служит доказательством собственной правоты, а также призывом к мирному сосуществованию между народами.
Тело женское и мужское: репрезентация гендера в оттепельной фотографии
Специфика изображения женского тела
В связи с инкорпорированностью властных отношений в гендерные нам представляется важным рассмотреть репрезентацию советской телесности с этой точки зрения. Гендерный порядок выявляется тематическим разбором (например, изображение материнства или отцовства), частотностью появления этих снимков, а также анализом визуального инструментария. Здесь рассматриваются: контекст изображения женщин и мужчин (профессиональная ориентация, семейное положение, на отдыхе), подписи к фотографиям, жанры (портрет, репортаж, акты), арсенал изобразительных средств (крупный, средний план, ракурс и т. д.). Это сопоставляется с визуальным рядом сталинского периода, что позволяет выявить наиболее типические черты оттепельной фотографии[791].
Журнал «Советское фото», единственное периодическое издание по фотоискусству всесоюзного значения, соединил на своих страницах официозный взгляд профессиональных репортеров со вкусами миллионов фотолюбителей, чьи снимки он постоянно печатал. Фотопериодика этих лет позволяет проследить динамику изменений телесных образов. Сопоставить разные модусы телесной репрезентации женского тела – в художественном и общественно-политическом контексте – можно и на материалах таких иллюстрированных журналов, как «Огонек» и «Советский Союз», а также в специализированных, гендерно ориентированных изданиях – «Работница», «Крестьянка», «Советская женщина».
На фотографиях начала 1950-х годов тело советского человека предстает дисциплинированным, закаленным в труде и спорте, расцветающим под неусыпным медицинским контролем. Статичная композиция снимков дополняется скованностью поз, отсутствием жестикуляции, излишняя эмоциональность неуместна. Фактически доступным оказывается лишь одно чувство – чувство счастья. На снимках этой поры каждый улыбается (изображая счастливую жизнь в Советской стране) и редко смотрит в объектив (нарочитое игнорирование камеры). Но прежде всего, судя по снимкам, были счастливы женщины.
Периодика начала пятидесятых годов отмечена огромным количеством женских образов, демонстрирующих активную гражданскую позицию. Это целая череда фотографий «знатных колхозниц»[792], заводских работниц, спортсменок и депутаток. Женщина являлась символом мира и свидетельством социальной справедливости в СССР, а ее полноправное участие в общественной жизни рассматривалось как одно из достижений социализма[793]. В материале «Советские женщины» они представлены прежде всего как профессионалы и герои труда: делегатка, прядильщица, председательница колхоза, директор туберкулезного института и даже капитан китобойного судна[794]. На этих снимках (по всей видимости, постановочных) женщины из всех концов необъятной Родины показаны на своих рабочих местах. Акцент в материале сделан на их профессиональной активности, но присутствуют и фотографии, сделанные в кругу семьи, а точнее с детьми (фигура мужа на всех снимках отсутствует): например, мамы помогают детям готовить домашнее задание. Подписи поясняют, что так героини проводят часы своего досуга.
В идеале советская женщина должна была реализоваться не только на профессиональном поприще, трудясь на благо Советской страны, но и как мать[795]. В контексте идеологии женщина могла проявлять свою свободу в учебе, труде, спорте, борьбе за мир, но это не означало ее независимость от семейных уз и материнства. Государство взяло на се6я обязанность заботиться о матери и ребенке, предоставив широкую сеть родильных домов и детских садов, помощь многодетным и одиноким матерям, декретные отпуска для беременных. Роль отца не предоставляла таких привилегий – мужчина был обязан трудиться[796].
Тем не менее еще в начале пятидесятых годов образ советской женщины на страницах периодики чаще
