Избранная для магната с планеты Аксилор - Ксения Хоши

Я прижимаюсь к стене. Они уже поняли, что у них незваный гость, а значит, в проем полетят выстрелы.

Так и происходит, стоит двери расползтись, раздается три единичных «бом-м» — стреляют плазмой. Сгустки пролетают мимо меня. Мелкокалиберные.

Гул саркофага становится громче и насыщеннее. Вибрация пробивает даже каменные стены.

Мне нельзя ждать. Я вихрем влетаю в проход.

Первый выстрел — прямо в саркофаг. Плевать, что он сломается или разрушится, плевать, что я никогда не достану технологии. Я спасу Весну! Это главное!

Гудение обрывается. Хорошо. Не замираю ни на мгновение. Второй выстрел прямо в лоб ближайшему наёмнику. Череп разлетается, тело валится назад.

Третий, четвёртый — по движущимся целям. Один ловит заряд в грудь, другой в бедро, но я добиваю сразу — не даю подняться.

Пятый в висок Вексу, который что-то держал. Он даже не успевает удивиться.

Я — не просто хорош в стрельбе. Я одержим ею. Бесконечные часы на личном полигоне отточили мышцы до рефлекса.

Я двигаюсь, как хищник, резко, точно, без пауз. И всё же — не бессмертен. И враги стреляют в ответ. Я успеваю убить ещё троих. Плазма вспарывает воздух вокруг моего тела, одна капля мимо, вторая по касательной. Третья попадает точно в грудь.

Удар. Всё внутри сжимается, будто грудину мне пробило ломом.

Падаю на колено. Боль выкручивает позвоночник, лёгкие обжигает. Я хриплю, грудная пластина костюма раскаляется. Кровь заливает рубашку. Вырываю пробитый кусок брони, резко поднимаюсь. В голове шум. Пальцы дрожат, бластер кажется тяжелым, точно камень.

Последние заряды — ещё двоим. И всё. Сорен стоит. Повисает глухая тишина — такая плотная, что звенит в ушах. Я жду выстрела, но у Сорена тоже всё. Он бросает оружие. Его глаза сверкают яростью.

— Зачем ты пришел, Трой?! — ревет он. — Сам слюнтяй, дал бы мне закончить дело! Я бы с тобой поделился тем, что найдем в саркофаге!

— Ты был мне как брат, Лок! — выговариваю жестко. Мы сближаемся. — Ты предал меня. В какой момент ты решил меня обокрасть?

Он идёт на меня. В отличие от меня, не ранен.

— Когда ты девку с Земли выписал. Навел справки и все понял, — рычит он и бросается на меня.

Схватка. Лоб в лоб.

Он мощнее. Крупнее. И тренированнее.

Я не успеваю уклониться — мощный кулак в челюсть сбивает с ног. Падаю на каменный пол. Очухиваюсь, пытаюсь встать, получаю сокрушительный удар в висок.

Качусь по полу. Перед глазами разлетаются огненные круги.

Сорен настигает. Отвешивает пинок в живот.

Дыхание сбивается. Внутренности взрываются болью.

Стискиваю челюсти, сжимаю кулаки. Отползаю, пытаюсь подняться. Через боль и судорогу. Кровь из раны на груди течёт по животу.

Сорен наклоняется, хватает меня за грудки,

— Слабак ты, Трой! — рычит он и заносит кулак.

Краем зрения замечаю возле его ноги обломок. Острый край поблескивает в свете ламп. Как колышек. Тяжёлый. С кромкой из металлостекла.

Я хватаю его так быстро, что Сорен не успевает сориентироваться. Короткий размах — и я вонзаю осколок ему в глаз. Хруст. Сдавленный крик.

— За Весну, сукин сын, — хриплю, ладонью вбивая эйрианский обломок вглубь его черепа.

Он отшатывается и падает. Его тело конвульсивно дёргается, потом замирает.

Я стою над ним, тяжело дыша. Всё пульсирует. Воздух в раскопе густой, воняет кровью, потом, плазмой. Руки в крови. Чужой. И своей.

Но я встаю. Весна. Растянута на саркофаге. Руки и ноги зафиксированы. Волосы растрепаны, спутаны. Лицо бледное, как у статуи.

На губах кровь. На коже ссадины. Её не просто принесли — её швырнули, как вещь. Я подхожу быстро, как могу, шепчу:

— Весна…

Она не отвечает. Только ресницы чуть дрожат.

Меня шатает. Я отвязываю шнуры, освобождаю запястья и лодыжки Весны. Путы вдавились в кожу, оставив багровые следы.

Касаюсь её щёк.

— Очнись, родная… Я здесь. Ты в безопасности…

Легонько похлопываю пальцами.

Внутри всё горит. Неизвестно, что сильнее — боль или страх. Или отчаяние.

— Не уходи… — я прижимаюсь к ней лбом. — Не покидай меня…

Снова нет ответа. Как сильно она успела пострадать, пока шел ритуал? Насколько поздно я пришел?

Выпрямляюсь. Внутри раздрай больнее, чем плазменная дыра в груди. И вдруг веки Весны вздрагивают. Медленно открываются.

И я вижу её глаза. Другие. Не карие. Голубые.

Словно в них поселился свет, которого раньше не было. Будто весь космос смотрит изнутри.

— Трой… — шепчет она. Голос слабый, будто в ней не осталось воздуха. — Ты пришел…

Я обнимаю её, и ноги совсем перестают держать. Будто тело считает, что выполнило свой долг, и собирается отправиться отдыхать.

Я оседаю у борта саркофага, не в силах больше стоять. Весна соскальзывает следом и тогда замечает мое ранение.

— Трой, боже, — лопочет обеспокоенно. — Ты ранен… ты в крови…

Я улыбаюсь сквозь боль.

— Всё нормально… я… должен был искупить… Хоть так.

Внутри облегчение. Я виноват перед ней. Я выполнил долг. Спас. Защитил.

— Нет… — она хватает меня за воротник, вцепляется с неожиданной силой. В глазах блестят слезы, скатываются по щекам. — Не говори так. Не смей! Ты мне нужен! Ты слышишь меня?

Я хочу ответить. Хочу сказать, что слышу. Что верю. Что это всё — не зря.

— Трой, скажи что-нибудь! — Она трясет меня за пиджак.

Я не могу. Язык не подчиняется. Грудь горит, дыхание хрипит. Похоже, кровь попала в легкие. Это определенно мои последние минуты. И я счастлив провести их с ней.

Я чувствую её тепло и растворяюсь в нём.

— Ты мне нужен. Не оставляй меня… Я думала, что смогу уйти… — её голос в ушах. — Но поняла, что не не смогу… Без тебя не смогу…

Я улыбаюсь, слыша эти слова. И… отключаюсь.

47.

Весна

— Спасибо, что успел, — шепчу сквозь слезы, но взгляд у Троя уже мутный, не видит меня. — Спасибо, что спас…

Он хотел умереть, чтобы искупить.

Дурак. Мой дурак. Ни одна смерть не искупит того, что можно исправить жизнью.

Его губы приоткрыты. Лицо бледное, безжизненное, Трой