Избранная для магната с планеты Аксилор - Ксения Хоши

В душе на мгновение ледяной вьюгой взвивается отчаяние. Но я вижу, что он ещё жив. Он дышит, хотя дыхание поверхностное. Крови много. Снова. Почему снова так много крови?

Сердце колотится как бешеное. Подвиг Троя высекает слезы. Он спас меня, был готов пожертвовать собой. Бросил все силы, прервал ритуал, скорее всего, навсегда заблокировав саркофаг.

Щупаю пульс — есть. Учащенный. Вынимаю его коммуникатор, прикладываю к пальцам, чтобы разблокировать, но очень быстро осознаю, что это бесполезно. Я не смогу вызвать сюда бригаду врачей. Они просто не пройдут через двери, даже если найдут ту замаскированную в скале.

А время уходит.

Самой слетать в Локур на его гравимобиле и привести помощь тоже не вариант. Вряд ли я застану его в живых по возвращении.

Значит, у меня только один вариант. И счет идет на минуты.

— Прости, Трой, — шепчу я, хватаюсь за пиджак и принимаюсь тащить его.

Он тяжёлый, тело непослушное, ткань отсырела от крови.

Единственное, что на руку — его костюм скользит по каменному полу, и у меня получается тянуть его. Сантиметр за сантиметром, будто тяну не тело, а целую планету.

Я пыхчу, ноги едут. Я спотыкаюсь и падаю. В какой-то момент рука срывается, и два ногтя выламываются до крови. Мышцы сводит от боли, в боку колет, но я не останавливаюсь.

Саркофаг остаётся позади. Смерть — позади. А впереди — шанс.

Добравшись до вагонетки, я выдыхаю, прижимаюсь лбом к Трою.

— Ещё немного…

Собрав остатки сил, на себе поднимаю и почти как мешок закидываю его в кресло. Прямо поперек вагонетки, но ровнее я уже не положу. Голова свисает с одной стороны, ноги ниже колен — с другой. Я кое-как прихватываю его ремнями, просто чтобы не вылетел, Сажусь рядом. Включаю панель.

Пальцы дрожат. Вспоминаю: зелёная кнопка — запуск. Красная — остановка.

Нажимаю. Вагонетка вздрагивает, начинает гудеть, потом запускается.

Мрак тоннеля расступается перед гравипотоком. Я сижу как на иголках, держу Троя за руку. Нервно прислушиваюсь к дыханию и даже близко себе не представляю, что случится, если вдруг я не услышу очередного хриплого вдоха.

Пульс… есть.

— Живи. Ты только пришёл за мной! — говорю ему. — Ты не смеешь меня бросить…

Наконец вагонетка останавливается у двери наружу. Я нажимаю на сенсор, и огромная пасть изнутри горы открывается, впуская в каменный тоннель свежесть горного воздуха и свет дня.

— Последний рывок, Трой, — вздыхаю и нечеловеческими усилиями вытягиваю Троя из вагонетки. Ноги подгибаются, но я уже вижу свою цель — его гравикар. Я уже однажды летала на нем. Я справлюсь. Главное доползти.

Ещё какое-то время я волоку Троя к гравикару и понимаю, что все. Силы закончились. На взлетно-посадочной площадке его одежда не скользит на рифленом металле.

Выпрямляюсь. Меня шатает, а до гравикара Троя ещё метров тридцать. Много.

Может, использовать гравикар Сорена? Он стоит тут же, мигает всеми огнями, будто ждет своих пассажиров. Подхожу к нему, уже едва переставляя ноги. Забираюсь в кабину — нет. Я им не воспользуюсь. Вообще непонятная панель управления. Но… может, тут есть багажник?

На панели нахожу кнопку с изображением ящика, жму — снаружи с шипением открывается какое-то отделение. Похоже, мне повезло.

Выбираюсь. Багажник у него сзади. Вместительный, набит всякими приспособлениями, среди которых я нахожу грави-складень — платформу для переноски тяжестей. Тащу её к Трою. По сравнению с ним, эти пара десятков килограмм почти не ощущаются.

Кладу платформу рядом и погружаю его на неё. В спине что-то болезненно щелкает. Платформа дрожит, шипит, но выдерживает.

Я нажимаю кнопку, и она включает мини-гравитонки, приподнимаясь над посадочной площадкой примерно на полметра. Трой так и свешивается с неё, но я придерживаю его рукой, чтобы не упал.

Направляю грави-складень и толкаю к гравикару, а там кладу в открытую дверь и заталкиваю внутрь.Чертыхаясь и проклиная узкое заднее сиденье, вытягиваю складень из-под троя, подтягиваю его ноги, закрываю дверь, и наконец забираюсь за приборную панель.

Включаю. Гравикар вздрагивает, гудит, мигает мне приветственно. Я уже это проходила, я смогу.

— Локур. Медицинский комплекс. Прямой курс. Без остановок, — командую местному ИИ.

Машина отрывается от взлетно-посадочной площадки и взлетает. Заходит на вираж вокруг горы.

Только сейчас я немного расслабляюсь и позволяю себе дрожь. Я сумею спасти Троя. Он выживет. Просто не может не выжить. Но внутри я в этом не уверена.

Гравикар привозит нас в Локур спустя минут сорок. Это долго. На Земле за такое время можно успеть умереть несколько раз. Но сейчас я заставляю себя надеяться.

К счастью, бригада врачей выбегает к нам, будто предупреждена. Меня сразу отстраняют, оттесняют, Троя вытаскивают из салона, размещают на гравиносилках.

Они переговариваются, а я слушаю и ужасаюсь.

— Давление почти на нуле!

— Пульс нитевидный.

— Переливание крови, запросите в банке третью положительную.

Они влекут носилки с Троем в здание, я лишь следую за группой врачей в белых халатах, которые обступили пациента, и пытаюсь не расплакаться.

48.

Трой

Сознание возвращается медленно, словно я выныриваю из густого сизого тумана. Не чувствую тела, только прохладу воздуха на коже.

Вокруг тишина. Глухая, вакуумная, точно я в открытом космосе. Никаких звуков.

Сквозь закрытые веки пробивается свет. Я приоткрываю глаза.

Надо мной стекло. Полупрозрачное, с туманной плёнкой, подсвечено изнутри капсулы. Ну да, точно. Я же почти умер. Значит, я в капсуле восстановления.

За стеклом появляется лицо. Знакомое. Красивое, хотя и утомленное. Единственное, которое я хотел бы видеть в момент возвращения.

Весна. Бледная. С тяжелым взглядом, под глазами тени. Но она здесь. Со мной. Не ушла. Не бросила — из жалости или из желания высказать мне всё, или чтобы сказать спасибо?

Я медленно, с усилием, прижимаю ладонь к панели капсулы. Пиликает индикатор — сенсорный контур загорается, стекло со щелчком сдвигается в сторону.

Свежий воздух гладит по лицу. Я сглатываю. Пахнет антисептиками, пластиком и Весной, остатками духов на её одежде.

Она дышит быстро, напряжённо.

— Ты очнулся, — выдыхает она с тенью облегчения. Без теплоты, но я улавливаю дрожь в голосе.

— А ты осталась, — хриплю, пытаясь