Мстислав Дерзкий. Часть 4 - Тимур Машуков

Коронация через две недели. Какой в ней смысл, если я короную не императора единой державы, а верховного сюзерена над лоскутным одеялом полунезависимых уделов? Я начал войну с богами, но проигрывал войну за землю. И самый страшный враг, «Хозяин», все еще оставался в тени, его имя и цели — загадкой.

Я чувствовал, как усталость и горечь разъедают меня изнутри. Но сдаваться было нельзя. Я должен был играть в эту грязную игру. Использовать одних врагов против других. И надеяться, что когда-нибудь у меня хватит сил собрать все эти разрозненные куски обратно в единое целое. Иначе все, что я сделал, все разрушения и пролитая кровь, будут напрасны.

Глава 14

Глава 14

Воздух в моем кабинете стал густым и спертым, пахнущим старым пергаментом, пылью, воском и едкой смесью собственного пота и усталости.

Я устроил себе добровольное заточение. Сводки с фронтов — и внешних, и внутренних — лежали нетронутыми на краю стола. Сейчас они были вторичны. Прежде чем тушить пожары, нужно было найти поджигателей. Или, по крайней мере, понять схему, по которой они действуют.

Передо мной громоздились две стопки документов. Одна — официальные доклады министерств, губернаторов, военных. Другая, куда более объемная и куда более интересная, — бумаги, изъятые из поместий Шуйских. Их приносили коробками. Разумовский и его люди провели первоначальную сортировку, отсеяв явный хлам, но и того, что осталось, хватило бы, чтобы завалить слона.

Я вгрызался в них. Сначала это был хаос. Счета, расписки, частная переписка, отчеты управляющих, списки гостей на приемах, даже меню обедов. Но постепенно, по крупицам, из этого хаоса начала проступать картина. Ужасающая в своей откровенности и масштабе.

Вот расписка от некоего купца первой гильдии Сидорова о «безвозмездном дарении» в пользу «благого дела», курируемого Василием Шуйским. Сумма — астрономическая. А через несколько листов — докладная из Министерства торговли о том, что тот же Сидоров неожиданно получил эксклюзивное право на поставку зерна в три приграничные провинции, обойдя десятки других претендентов.

Вот письмо от Льва Шуйского к его кузену, написанное изысканным почерком: «…о семье Ростопчиных следует проявить заботу. Их старший сын оказался замешан в неприятной истории с контрабандой оружия. Убежден, что при должном уровне… участия со стороны наших друзей в суде, дело можно замять». А рядом — сухой рапорт: «Дело против графа Ростопчина прекращено за отсутствием состава преступления».

Строчка за строчкой, страница за страницей. Подкупы, шантаж, продажа должностей, сокрытие преступлений, манипуляции с государственными подрядами, теневые схемы отмывания денег. Это была не просто коррупция. Это была теневая система управления, существовавшая параллельно официальной, и порою куда более эффективная. Шуйские были пауками в центре этой паутины, а нитями были деньги, страх и взаимная порука.

И везде, как темный лейтмотив, мелькали отсылки к «старшим партнерам», «высоким покровителям», «тем, чье имя нельзя называть». Все дороги, даже эти теневые, вели куда-то дальше, за пределы простой человеческой жадности. К «Хозяину»? Пока это было лишь гипотезой, но зловещее слово, выжженное в памяти, заставляло искать его след в каждой строчке.

Я откинулся на спинку кресла, потер переносицу. Глаза болели, в висках стучало. Картина вырисовывалась масштабная и отвратительная. Я боролся с аристократами, с богами, а под ногами плескалось это болото, эта трясина из мелких и крупных подлостей, которая засасывала все живое. Чтобы вытащить империю отсюда, нужно было не просто сменить власть. Нужно было осушить само болото. А для этого нужны были люди. Не придворные, не генералы, а те, кто знал это болото изнутри.

И тут на помощь приходила Арина. Вернее, информация, которую она поставляла. Пока я копался в прошлом, она активно работала с настоящим.

Она являлась ко мне без стука, обычно глубокой ночью, пахнущая дымом, дешевым вином и непонятными, резкими духами трущоб. Ее глаза блестели азартом охотника.

— Ну, Михалыч, — говорила она, плюхаясь в кресло и с наслаждением отпивая вино из моего бокала, — слушай внимательно. В районе Змеиный Холм твои жандармы опять облажались. Налог на ввоз подняли, а гильдия грузчиков бастует. Но старший по гильдии, мужик по кличке Крюк, не дурак. Он понимает, что если бунт затянется, приедут войска и всех порешат. Он ищет, с кем бы поговорить. Неофициально. Я ему намекнула, что есть такие… заинтересованные лица при дворе.

Или:

— В порту шепчутся, что османские шпионы вербуют грузчиков. За золото те готовы «забыть» ящик с оружием в нужном месте. Но у старого вора по кличке Слепой, что контролирует всю контрабанду в порту, свои счеты с османами. Он их не любит. И он готов сливать информацию. За скромное вознаграждение и гарантии, что его мелкие делишки будут закрывать глаза.

Это была другая империя. Империя ночи, подполья, уголовных законов и своеобразной чести. И Арина, с ее энтузиазмом, непонятным знанием дна города и агентурной работой, была там своей. Она говорила на их языке, понимала их мотивы. Она вербовала, договаривалась, создавала сеть. Не из идейных борцов, а из тех, кем двигал расчет, страх или простая выгода. Но это работало.

Информация от нее была куда ценнее и оперативнее, чем от Разумовского. Его агенты смотрели сверху вниз, фиксируя результат. Ее люди были внутри самой системы, они видели процесс.

И я понял, что этого недостаточно. Что эта теневая сеть должна быть не просто моим хобби. Она должна стать официальным инструментом. Пусть и тщательно замаскированным.

Я вызвал Арину днем, что было для нас редкостью. Она вошла, удивленно подняв бровь, но в ее позе читалась готовность к работе.

— Арина, — начал я, глядя на нее поверх стола. — Твоя работа… она бесценна. Но она висит в воздухе. У тебя нет статуса, полномочий, финансирования. Это надо менять.

— О, — ухмыльнулась она. — Император собирается сделать скромного инженера своей девушкой?

— Хуже, — я позволил себе улыбнуться. — Я назначаю тебя на официальную должность. Тайный советник по связям с общественностью.

Она фыркнула.

— Звучит как издевательство. Какая еще общественность? Воры, бандиты и проститутки?

— Именно они и есть та самая «общественность», о которой не пишут в газетах, — серьезно сказал я. — За этой непонятной должностью будет стоять вполне реальная и важная работа. Контакты с преступным миром, низшими сословиями, теми, кто на самом деле управляет городом, когда жандармы спят или смотрят в другую сторону. Легальный статус даст тебе доступ к казенным деньгам, право требовать содействия от официальных лиц — естественно, в рамках строгой