Мастер Рун. Книга 6 - Артем Сластин

— Запечатано, — сказал один из практиков, худощавый мужчина с длинным мечом за спиной. — Нужно взламывать.

— Взламывайте, — приказал капитан. — Внимание сбор у двери.

Практик достал из-за пояса небольшой лом, засунул его между дверью и косяком и начал давить, к нему присоединились еще двое. Металл скрипнул, засовы начали поддаваться, один за другим. Наконец, с громким лязгом, дверь распахнулась, и из проёма повалил пар.

Практик шагнул вперёд, поднимая фонарь выше, и замер. За дверью открылось небольшое помещение, метров пять на пять, с низким потолком. В центре стояла конструкция, похожая на саркофаг, только вертикальная, с множеством труб и проводов, уходящих в стены. На передней панели саркофага тускло мерцал рунный индикатор, выдавая едва заметное голубое свечение.

— Капитан! — выдохнул практик. — Тут что-то работающее!

Лю Шань бросился вперёд, отталкивая его.

— Назад! Назад! Небеса! Это ловушка!

Я не понял сразу, что он имел в виду, но потом увидел, как внутри саркофага что-то шевельнулось.

— Закрывайте дверь! Немедленно закрывайте! — закричал капитан, отступая назад.

Но было уже поздно. Саркофаг треснул, металл разошёлся по швам, и из него высунулась лапа. Огромная, толщиной с бревно, покрытая чёрными пластинами, с пальцами, заканчивающимися мощными кривыми когтями. Лапа просунулась в проём двери, схватилась за косяк и начала давить, расширяя отверстие.

Глава 9

Когда лапа голема схватилась за косяк двери и начала давить, расширяя отверстие, я, мягко говоря, не был уверен, что воины пусть и сильнее меня, смогут нас защитить. Моей первой мыслью было бежать, просто развернуться и бежать обратно по коридору, не оглядываясь, потому что я не хотел умирать здесь, в этом проклятом храме, в моменте, когда я решил, что вот, вот схватил новую жизнь за хвост. Я не трус, но тварь что вылазила, была невероятно сильна и бронирована. Тут не копьё, тут пушка нужно!

Но тут Чжан Мин схватил меня за плечо, сжал так сильно, что я почувствовал боль даже через рубаху, и прошипел мне на ухо, не отпуская.

— Стой смирно, новичок. Если побежишь, будет плохо. Смотри и учись.

Я обернулся к нему, хотел спросить, что он несёт, какое там учись, когда эта тварь сейчас вылезет и порвёт всех нас на куски, но замер, потому что увидел его лицо, спокойное, без следов паники, с лёгкой усмешкой даже, и тогда перевёл взгляд на других носильщиков, на Ли Вэ, Го Хуа, Сю Лань, и понял, что никто из них не собирается бежать, все стоят на месте, напряжённые, да, но не в панике, и это меня остановило, потому что если они не бегут, значит, знают что-то, чего я не знаю.

Лю Шань тоже не бежал, он отступил на несколько шагов назад, подняв руку, и громко скомандовал своим охранникам.

— Назад! Все назад, на десять метров! Не атакуйте, только наблюдайте! Ждите команды.

Охранники послушались мгновенно, отступая синхронно, не поворачиваясь спиной к двери, держа оружие наготове, но не замахиваясь. Я стоял, зажатый между Чжан Мином и стеной, и смотрел, как голем продолжает выбираться из своего саркофага, медленно, с усилием, и каждое его движение сопровождалось скрипом металла и глухим гулом, который отдавался в груди.

Сначала показалась лапа, такая же массивная, как первая, потом торс, широкий, покрытый теми же чёрными пластинами, соединёнными между собой шарнирами, из которых сочился какой-то маслянистый налёт, и я понял, окончательно осознал почему Шань назвал это големом. Это не живое существо, это машина, древняя боевая машина, и от этого не стало легче, потому что машина выглядела так, будто могла раздавить меня одной рукой, не заметив.

И эта тварь по-настоящему внушала трепет, пусть только мне, но я такого еще никогда не видел, мощь, концентрация которой просто зашкаливала. Эта тварь порвала бы демонов как бумагу, а уж таких практиков как мы, так и вовсе не заметит, убивая как комаров.

Голем выполз полностью, выпрямился, насколько позволял низкий потолок, и его голова, вытянутая, с двумя светящимися щелями вместо глаз, повернулась в нашу сторону, сделал шаг вперёд, неуклюже, словно привыкая к ногам. Я невольно отступил, прижавшись спиной к стене, и снова попытался вырваться, но Чжан Мин держал крепко, и прошипел опять.

— Стой, говорю! Ещё минута, и всё закончится.

Минута? Что он несёт? Голем явно не собирался стоять на месте минуту, он двигался к нам, медленно, но уверенно, поднимая одну длинную лапу за другой, и я видел, как его когти царапают металлический пол, оставляя глубокие борозды. Лю Шань стоял впереди, не двигаясь, только наблюдая, и я не понимал, почему он не отдаёт приказ атаковать, почему охранники просто стоят и смотрят, как эта штука приближается.

Голем сделал ещё три шага, потом четыре, и вдруг замер. Просто остановился посреди коридора, подняв одну лапу в воздухе, и застыл в этой позе. Свет в его глазах замерцал, становясь всё тусклее, потом совсем погас, и голем осел на пол с громким лязгом, превратившись в неподвижную статую из металла.

Я стоял, не веря своим глазам, и ждал, что он снова оживёт, но прошло несколько секунд, потом минута, и ничего не произошло, голем просто лежал там, мёртвый кусок металла, и только тогда я выдохнул, потому что понял, что опасность миновала, хотя до сих пор не понимал, что произошло.

Лю Шань подошёл ближе к голему, осторожно, но без страха, постучал ногой по его корпусу, прислушиваясь к звуку, потом обернулся к нам и усмехнулся, довольный.

— Вот так вот, — произнёс он громко, обращаясь ко всем. — Это то, за чем мы сюда пришли. Древний боевой голем, рабочий, хоть и разряженный. Стоит целое состояние.

Я моргнул, переваривая его слова, и только тогда до меня дошло, что капитан не боялся с самого начала, потому что знал, что голем не проработает долго, что его этер закончится через пару минут, и он отключится сам. Чжан Мин отпустил моё плечо, хлопнул меня по спине и засмеялся.

— Видел, новичок? Вот так мы и зарабатываем. Ты думал, мы сейчас умрём, да? А мы просто ждали, пока этот железный ублюдок сдохнет сам. Видел бы ты своё лицо! Ха-ха!

Я посмотрел на него, потом на голема, потом на капитана, и почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения, смешанная с облегчением, потому что меня не предупредили, не объяснили, и я выглядел