Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский
— А… Да это так, — Левитан сразу начал мяться. — Это я там… постирушку затеял… Это так накинул… пока… Вы пройдёте?
Но шиноби как встал у двери, так дальше и не двигался, он просто смотрел на своего знакомого холодным и пристальным взглядом.
— Что? — спросил тот и начал нервно потирать руки. А его небритый подбородок подрагивал. — Чего вы так на меня глядите?
Свиньин отметил, что Левитан уже дошёл до нужной степени напряжения, и решил задать ему главный вопрос, рубануть, так сказать, с плеча:
— С кем и за что вы убивали Моргенштерна?
Левитан как будто ждал этого вопроса, было видно, что ему очень хочется всё рассказать, он даже вздохнул глубоко, прежде чем начать:
— Это ваш Бенишу, конченый уголовник. Я даже не знал, что он такой отбитый. Нет, ну, я предполагал, но точно не знал…
— Так, значит, обладателя тетрадей убил наш замечательный учёный? — спрашивает юноша, глядя на доносчика исподлобья, и от такого взгляда тот начинает растирать себе грудь.
— Нет, синоби, пожалуйста… Я тут не при чём! Это всё он меня заставил! Он… вы знаете, он не ночевал эту ночь тут, я не знаю, где он ночевал, а утром пришёл в чужих ботинках и плаще. Он боялся, что вы придёте ночью и убьёте его за то, что он вас задумывал отравить, — о своём участии в попытке отравления Левитан даже и не вспоминал. — Пришёл и сказал: мне нужно бежать, иначе этот долбаный убийца — то есть вы — меня прикончит. Он был в этом уверен. Говорил, я этим козлолосям, ну то есть вам и Моргенштерну, больше не нужен. Всё время повторял: они пустят меня в расход. Они пустят меня в расход, я-таки знаю. И говорит: пошли, поможешь мне. У тебя будет шанс отомстить Моргенштерну, а если не пойдёшь, то я тебе прямо здесь башку проломлю, чтобы ты лишнего не сболтнул. А у самого такая дубинка страшная. Небольшая такая, но серьёзная. Я ему говорю: да Моргенштерн нам и двери сейчас не откроет, а он: откроет, откроет… не волнуйся. Ну, я-то Фрица знаю, думаю: да ладно, сходим постоим под дверью, постучим и, как он нас облает, вернёмся обратно, я потом на работу пойду. И говорю: ну пойдём. А он вышел и не в сторону Фрица пошёл, а в центр… А там — вы, убийца, не поверите… — тут Левитан вытаращил глаза, — там в одной забегаловке его ждала… Розалия. Мы там и пообедали все втроём, но выпить они мне не купили. А потом пошли к Моргенштерну. И он мне дал дубину, говорит, что первым я должен ему врезать, а уж потом он подключится. Он показал мне свинчатку.
— Зачем же это всё затеял он? — продолжает юноша.
— Ну как?! Ему нужны были деньги, чтобы бежать из города, а ещё он хотел забрать у Фрица свои записи, а Розалия сказала, что у Фрица в сейфе есть золотые, а араб обещал мне, что половина денег из сейфа будет моя. Вот мы и пошли… Но, говорю же, я поначалу думал, что Фриц нас не пустит, он с утра всегда чем-то там занят у себя. Но я не подумал, что он откроет дверь этой шармуте (проститутке). А Фриц и открыл. Мы с арабом притаились у стены, а она постучала в дверь, и Моргенштерн ей сразу и открыл. Ну, тут… пока она входила, мы за нею ворвались… Ну, Бенишу и Розалия схватили Фрица и орут: бей его! Ну, я и ударил. Дубиной. Но нет… Не попал… И тут такое началось… А Фриц, он обрадовался даже, рассмеялся и стал нас мутузить, то меня, то араба, то меня, то араба, обзывался ещё… И мы с Бенишу стали летать по комнате: то я улечу, то Бенишу, то я, то он, я же говорю вам, он здоровый, как козлолось; и вот мы летаем с арабом по комнате, стулья переворачиваем и думаем: когда же Фриц перестанет нас мотать, а тот ещё и куражится перед этой зона бен зона (шлюха, дочь шлюхи), смеётся, сыплет, как дурак, своими шуточками… — тут Левитан стал смотреть куда-то вдаль, он, кажется, вспомнил всё, что происходило с ним дома у Моргенштерна. И чтобы вернуть его в русло рассказа, Ратибор говорит:
— Так кто убил в итоге Моргенштерна?
И доносчик встрепенулся:
— Так Розалия, — но так как юноша теперь смотрит на него с недоверием, начинает с жаром убеждать того: — Да, господин убийца, клянусь вам, она так и сказала: хас ве шалом (Господи помилуй), да что же это за мужики такие, ну ничего не можете. И вытащила нож откуда-то… Я как раз лежал на полу и притворялся, что в беспамятстве, чтобы Моргенштерн меня больше не колошматил, а Фриц как раз лупил араба у печки, ну а она возьми и подойди сзади к нему, а он как раз и повернулся к ней, она и воткни ему нож прямо в брюхо. Раз — и всё! Так воткнула, как будто она всю жизнь таким занималась. А вы говорите: певица, певица, прекрасная женщина.
В общем-то, Свиньин ничего подобного и не говорил. Он спросил у Люцифера:
— И что же Фриц? Он, верно, удивился?
— Ещё как… Да там все удивились, включая Бенишу, а Моргенштерн и говорит ей: а, Розочка, значит, такой у нас теперь бокс пошёл? Вытащил нож из живота и кинулся на неё, но Бенишу его схватил за руку, повис на нём, а Розалия стала бегать от него и орать: я всё имитировала, понял?! Всё время имитировала, понял ты, мачо четырнадцатисантиметровый? — тут он обращается к шиноби: — А вы, кстати, не знаете, что значит четырнадцатисантиметровый мачо? — шиноби не знал. И Люцифер продолжал: — А вот Фриц понимал, о чём она говорит, он просто бесился и пытался оторваться от араба, тащил его за собой, о стулья спотыкался и орал, что располосует её, а из него кровища фонтаном… В общем, он устал, и араб у него вырвал нож… А когда Моргенштерн упал, он у него с груди снял ключи. И они с Розалией побежали в спальню,
— А деньги золотые на полу — откуда вдруг они взялись в итоге? — интересуется юноша.
— Ну так это… Фриц лежал на полу, корчился, ворочался, а у
