Граф в Тайной канцелярии - Денис Мист

— Ты видел, да? Горбунок, мать его, — прошипел он, красный от бега и злости.

Я тоже не испытывал радости, что не смог поймать второго, но мой ор или ругань ничего не изменят, а выпускать пар публично — не хотел.

— Видел. А вот мужика нет. Но он видел. Да, Федя? Видел собеседника. И в бумажку наверняка заглянул, раз она без конверта, — с насмешкой сказал я. — Поднимайте его, уходим.

Ребята с двух сторон подхватили Прилипалу под руки и поставили вертикально. Остальные восемь оперативников уже занимались обычной рутиной по опросу свидетелей. Мы же поспешили к манакару. По пути Даниил монотонно зачитал Прилипале его права и статью обвинения. Фарцовщик шел понурый и только поскуливал от боли в сломанных запястьях.

— Если так продолжится, придется просить Проводника на постоянную работу к нам, — ворчал Даня уже в манакаре, когда ехали обратно. — Слишком часто они их используют для побега.

— Ты не заметил? — удивился я. — С Проводниками работают только пособники Скарлетт.

— Куда Кощей смотрит? — проворчал Даня.

Вот это хороший вопрос. Что-то снова происходит в Нави. Но это потом.

— Тебя-то он почему не прихватил, бедолажка? — повернулся я к Прилипале.

Он сидел, зажатый между оперативниками и старался держать руки в одном положении. Мы не собирались оказывать ему помощь здесь и сейчас. Вот доедем, там и отведем к врачу.

— Сволочь он, — вздохнул Федя и жалостливо втянул соплю в нос.

— Тогда очень надеюсь, что ты захочешь помочь нам его поймать.

— Угу…

В конторе Прилипалу сразу отвели к штатному врачу, Евгению Петровичу. Он уточнил, насколько арестованному нужны будут руки в ближайшие дни.

— Так-то нет, но кто ему штаны в туалете снимать будет и ложку ко рту подносить? — с усмешкой уточнил Даня, пока Прилипала представлял себе ближайшие недели в камере без рук. Вряд ли найдется добрый сосед, который поможет. Скорее заберет его порцию еды и сломает что-нибудь еще.

— Могу починить одну, чтобы… ай, ладно, чего мелочиться, — в итоге перестал ломать комедию Евгений Петрович, любитель пошутить над такими вот пациентами, и чередой рун срастил кости.

Счастью Феди не было предела. Он разве что ноги не бросился доктору целовать и благодарил, пока мы не выволокли его за шкирку. Его даже наручники не огорчили.

— Вы что, правда оставили бы меня в гипсе? — спросил Прилипала робко по пути в кабинет Дани.

— Тут не от нас зависело, мы не владеем исцелением, — усмехнулся я. — Тебе повезло, что его сиятельство сегодня в хорошем настроении.

— А… ага, — только и нашелся, что сказать на это. — И что теперь со мной будет?

— Федя, ты ребенок, что ли? — протянул удивленно Даня и передразнил, подражая детскому тону: — «Что со мной будет». В тебе хоть грамм ответственности есть? Тебе сорок два года, а вопросы как в двенадцать.

— Допрос с тобой будет, Федя, — усмехнулся я. — А потом суд. Ты же понимаешь, что теперь не отделаешься.

— Ага, — огорченно вздохнул он. — Говорил мне внутренний голос не связываться с этим… с этим.

— С кем? — зацепился Даня.

— Да я…

— Федя, у тебя выбор между добровольным сотрудничеством и проникновением в голову псионикой. Так что давай, не мнись как девочка, — подбодрил я его. — Тем более мы пришли. Устраивайся и начинай вещать.

Даниил открыл кабинет, я подтолкнул Прилипалу внутрь и усадил на стул. Перед тем как сесть, он покосился на девушку с правильными чертами лица и прямой осанкой, что устроилась на диване. Ее красоту сейчас портили только плотно сжатые губы, но она всегда так делала перед работой с чужим мозгом.

— Знакомься, Федя. Это Нина Сергеевна, наш псионик, — ласково сообщил я.

Говорить, что это не просто какая-то Нина, а графиня Шувалова, я не стал — незачем об арестантов трепать титулы. А что титул есть, они и без того знают.

Нина скупо кивнула, но не проронила ни слова. Даня уселся за стол, я занял стул напротив Прилипалы.

— Итак, кто на тебя вышел и предложил дело? — начал я допрос, когда Даня заполнил бланк и включил диктофон.

— Я его не знаю, — быстро начал Прилипала и нервно оглянулся на Нину. Я специально посадил его спиной к ней, чтобы не знал, чертит чародейка уже руны или еще нет. Это обычно стимулирует преступников на сотрудничество. — Такой неприятный тип. С тонкими усиками. Назвался Геннадием Ильичем.

Мы с Даней быстро переглянулись. Он вытащил из папки фото князя Репнина, погибшего пять лет назад в пещере Полоза, и показал Прилипале. Ее мы вытащили из архива, как только вернулись из Мадрида. И провели эксгумацию. Как и ожидалось, тела в гробу не было, только восковая фигура. Разумеется, магия, что делала ее похожей на тело, давно выветрилась, но картину восстановить нам удалось. Оставалось только удивляться, как князь, дворянин и офицер с безупречной репутацией, пошел на подлог и предательство. И еще вопрос, как он изначально изобразил свою гибель. Я знал пару-тройку вариантов, но распространяться не спешил — не все они известны людям.

— Да, он, — сказал Федя, едва взглянув на фото, и поежился. А мы с Даней быстро переглянулись. — Страшный человек. У меня от него мурашки по коже.

А вот это замечание удивляло вдвойне. Все, кто знал князя Репнина прежде, говорили, что это приятнейший и душевный человек. Если от него теперь мурашки, скорее всего над ним провели какой-то ритуал изменения. Но тут надо уточнять у Кощея.

— Продолжай. Как он на тебя вышел и что именно хотел? — спросил я.

— Разве такие говорят правду? — Щека у Прилипалы нервно дернулась. — Сказал, что общие знакомые, а имен не назвал.

— А ты не спросил, — усмехнулся Даня.

— А я не спросил, — с вызовом выпятил тощую грудь Федя. — Ты бы тоже не спросил, сиятельство. У меня только одна мысль тогда была: как бы побыстрее спровадить его. Я под его взглядом на все был согласен. Ну и понимал, что если обману, он меня того, на лоскуты порежет. Так что и согласился, и понес бумажку эту ср… — Он осекся и снова дернулся посмотреть за спину.

Надо же, еще не весь стыд потерял и при дамах выражаться не решается, усмехнулся я про себя.

— Что в бумажке? Она без конверта была — наверняка ты заглянул, даже если сказали этого не делать, — спросил я.

— Заглянул. Только там абракадабра какая-то. Загогулины, завитки. Может, шифр.

У меня тревожно сжалось все внутри от дурного предчувствия.

— Можешь нарисовать?

— Я те Репин, что ли? — удивился он.

— Жаль, — вздохнул я и посмотрел на