Идеальная для космического босса - Ксения Хоши

— Здесь комната доступа к внутренней сети, — говорит Орвен, показывая на панель. — Синхронизируй профиль и запроси вводные. Я буду на переговорах. Обедаем вместе.

— Хорошо, — отвечаю я, делая вид, что все поняла. Но ничего не поняла.

Он уходит.

И я впервые остаюсь одна — не в доме, а в его мире. Здесь всё пронизано точностью, скоростью, хищным совершенством. Я дышу неровно. Стараюсь выглядеть уверенной, как будто я не землянка, которую взяли на работу по странному праву жены. А будто я действительно здесь нужна.

Сначала я иду в свой кабинет, который вчера показывала Арен, по дороге здороваясь с ней. Включаю терминал, и он требует код синхронизации. Вот, о чем говорил Орвен. Нужно синхронизировать профиль. Ага.

Что же. Если я чего-то не понимаю, нужно разобраться. Решительно выхожу в коридор и иду в общую комнату.

Там сидит несколько сотрудников, которые явно делают вид, что не обращают на меня внимания, но рассматривают украдкой.

Я приближаюсь к терминалу с легкой опаской, будто он может меня укусить. Заношу руку, чтобы разбудить, как дверь внезапно открывается, и я слышу цокот каблуков. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Атмосфера натягивается, как мембрана мыльного пузыря. Несколько Вексов у мониторов оживляются. Кто-то поднимает глаза. Кто-то отводит взгляд наоборот.

В комнату за мной входит вексианка с видом, будто она здесь правит бал. Высокая. Элегантная. Острые скулы, волосы в идеальном узле, губы с намёком на усмешку. Костюм белый, почти ослепительный. Сама она эффектная, как модель с обложки. В глазах холодное пламя.

Элсия Дрей

Она впивается в меня взглядом.

Терминал загрузился, Я стою ровно, ввожу свои данные. Стараюсь не показывать, что всё тело напряглось.

— А кто это у нас тут? Новая переводчица? Ты когда перевод сделаешь? — громко говорит вексианка. — Ах да… наверное, он затерялся между простынями, где и решается судьба переводчиков.

Кто-то хихикает. Кто-то замирает. Я стискиваю пальцы.

Молчи.

Молчи.

Молчи!

Я не смотрю на неё. Если подниму глаза — сорвусь.

— Мне всегда казалось, что в отделе переводов должны работать специалисты, — её голос становится ближе. — Но, видимо, для землянки умение раздвигать ноги ценится выше. Главное — знать нужную постель, да?

Меня бросает в жар. И тут же в холод. Руки немеют. Но я всё ещё не двигаюсь.

«Ты сама виновата. Не жалуйся. Не хнычь. Терпи», — говорю себе, но терпение уже на пределе.

Я продолжаю не смотреть в её сторону, но слышу новый щелчок двери.

— Повтори, Элсия, — раздается знакомый голос.

Слово врезается в тишину как лазер.

Все замирают. В воздухе повисает гробовая тишина.

Я оборачиваюсь. В дверях стоит Дэйн. В своем шикарном костюме. Лицо — каменное. На нем ни эмоции.

Вексианка медленно поворачивается.

— Ксинт Орвен, я лишь имела в виду, что…

— Я слышал. Слова были чёткие. О постели. О карьере. О Земле. — Он делает шаг вперёд. — И вот что я скажу: у моей жены высший допуск. Она прошла все уровни собеседования.

Он смотрит на всех. Медленно. Тяжело.

— Если у кого-то возникли сомнения — вы можете оспорить это официально. Но в таком случае будьте готовы объяснить, почему сами не прошли выше.

Ни звука. Вся комната погрузилась в гробовое молчание.

— В этой корпорации никто не имеет права публично принижать другого сотрудника — ни по происхождению, ни по полу, ни по уровню доступа. Особенно — мою жену.

Он замолкает. Стоит. Он ничего не делает, но давит своим присутствием. Всех, кроме меня. И этого хватает, чтобы каждый в комнате опустил взгляд.

— Элсия, если такое повторится, вместо утренней газеты я буду читать твой запрос на лишение должности, — добивает он. Элсия стоит красная как рак. — Это ясно?

— Предельно, ксинт Орвен, — лопочет она.

Он кивает, потом смотрит на меня так, будто всё это — ничто, пока со мной всё в порядке.

— Саша, пойдём, — произносит мягко и по-доброму, совсем не как до этого. — Я покажу, где тут кафетерий.

12.

Саша

Мы идём по коридору. Небыстро. Никуда не спешим. Орвен галантно держит дверь, будто мы не в строгой корпоративной системе, а на свидании. В кафетерии немного народу, но даже в полутоне и среди столов его присутствие невозможно не заметить.

Он магнит. Все тянутся взглядами, замирают, замолкают. Меня же, наоборот, будто скукоживает изнутри. Я не должна быть рядом с ним. Мое присутствие игнорируют нарочно или просто так выходит. Но… я хочу оставаться рядом с ним.

Он выбирает стол у стеклянной стены. Там видно город. Садится напротив, не торопясь открывать терминал для заказа — вместо этого снова смотрит на меня.

— В твоём досье есть эссе, которое ты писала для подачи межгалактического резюме, — говорит он так, будто в этом нет ничего особенного. — Ты выбрала тему «Границы понимания в межкультурной коммуникации». Почему?

Я моргаю. Ах. Это… Вспоминаю. Я ведь действительно писала его!

— Потому что… — я поджимаю губы. — Потому что язык — это не только слова. Это мироощущение. И когда один вид общается с другим, важно понимать, что за фразой стоит целая вселенная логики, эмоций, биохимии. Иначе — это только иллюзия диалога.

Он молча слушает. Его лицо остаётся спокойным, но глаза… нет. Глаза прожигают. Изучают.

— Ты уверена, что помнишь, как писала это? — вдруг задает он провокационный вопрос.

Я вскидываю голову.

— Конечно. Я очень торопилась! — почти восклицаю. — Это был последний вечер перед подачей. Я не знала, выберут ли меня. Я переписывала трижды. Последний раз — в кафе. Там был запах орехов и ванили, у меня залипал экран, и я нервно стучала пальцем по столу.

Он откидывается на спинку. Кивает.

— Подробно, — хмыкает.

— Потому что я помню, — твёрдо говорю я.

Он больше не спрашивает. Мы заказываем еду. Он — белковый коктейль и зелёный