Избранница Смерти - Ребекка Хумперт
Мигель взял меня за руку, собираясь повести за собой, но я мягко отстранилась от него и покачала головой.
— Ты иди. — Я опять посмотрела на горизонт, изо всех сил стараясь держать дыхание под контролем. — Я скоро приду.
— Обещаешь?
Когда я кивнула, он наклонился ко мне и нежно поцеловал в висок. Я не ожидала этого, но, прежде чем я успела как-то отреагировать, он уже отвернулся.
Какое-то время я выравнивала дыхание и вытирала пот со лба, потом опустилась на колени и вытащила из рюкзака пан дульсе.
В свете фонарика я огляделась в поисках Исы, которая, наверное, играла где-нибудь на берегу. Она обожала сладкое, и только ее сияющие радостью глаза сумеют хоть немного меня успокоить.
Когда я наконец увидела девочку, у меня на секунду остановилось сердце. Я тут же выронила пан дульсе и фонарь на песок и побежала. Споткнулась, удержалась от падения, выпрямилась и понеслась дальше. И все равно опоздала.
На моих глазах Иса упала, с глухим звуком ударившись о землю. Габриэла, женщина среднего возраста, которую я похоронила две недели назад, улыбнулась мне, когда я опустилась рядом с Исой на колени и притянула к себе ее худенькое тело. Затем я с трудом поднялась на ноги, подняла девочку и понесла ее.
Сначала я не понимала, куда идти. Я просто знала, что Иса не мертва, какой бы ужасно неподвижной она ни была сейчас в моих объятиях. Она не может быть мертва. Только не Иса.
Я поспешно поднялась по каменным ступеням, ведущим от берега к деревне. Те несколько сотен метров, которые отделяли мой дом от моря, показались мне намного длиннее и тяжелее, чем когда-либо прежде.
Задыхаясь, я наконец добралась до своего дома, который находился рядом с домом Марисоль, поспешила к двери и заперла ее за собой. Затем уложила девочку на свою кровать под узким окном в большой комнате и присела рядом.
— Иса?
Мои пальцы повторяли ее имя снова и снова, но она лишь смотрела на меня не моргая.
Не глядя я потянулась за маленьким пан дульсе, который лежал на крошечном столике рядом с кроватью, наклонилась над Исой и прижала его к ее губам.
— Ты же любишь пан дульсе. — Из глаз у меня полились слезы и намочили кусок печенья. — Я испеку их тебе тысячи, если ты на меня посмотришь.
Под моими пальцами пан дульсе начал крошиться.
— Посмотри на меня, Иса.
Но она этого не сделала. Не могла этого сделать. Уже не могла.
И это меня сломало.
***
Уголь, земля и слезы прилипли к белому вязаному кролику, которого я только что положила в корзину Исы. Звезды над Исла-Мухерес были моими единственными свидетелями, когда раз в неделю по ночам я наполняла корзины у дверей домов, где жили дети, самодельными игрушечными зверюшками. Я это делала, потому что когда-то так делал Матео.
Когда я в последний раз взглянула на кролика и погладила его ухо, у меня перед глазами все поплыло.
— Позаботься ради меня об Исабель, — прошептала я, поднялась и быстро отправилась на кладбище.
Я не останавливалась, пока не достигла давно приготовленной для нее могилы. Только там я упала на колени. Вид надгробия с именем Исабель каждый раз заново разбивал мне сердце. Девочка еще не покоилась под землей, но на рассвете я ее похороню. Несколько раз сквозь слезы я разглядывала светящиеся фонари из тыкв, которые абуэла выложила вдоль кладбищенской стены, несмотря на наши планы побега. На мой неодобрительный взгляд она только пожала плечами и объяснила, что я должна постараться, чтобы бог держал руки подальше от украшений для Хеллоуина.
Что-то подсказывало мне, что он вернется, что от бога мне так легко не отделаться.
Проходили часы, но я терпеливо ждала. Иногда мне казалось, что я слышу голоса, но всякий раз, когда я вставала и бродила между освещенными свечами могилами, жалобные звуки затихали. С каждым днем все больше таяла моя надежда на встречу с Матео. Пока в какой-то момент я окончательно не потеряла уверенность, что вообще хочу его видеть. Я нащупала медальон. Что, если он меня не узнает? А если он тоже стал потерянной душой?
Я поспешно отогнала эту мысль и попыталась сосредоточиться на том, что собираюсь сделать. А чтобы скоротать время, пыталась разобрать едва читаемые надписи, украшающие кладбищенские стены. Разобрать слова, рассказывающие историю. Возможно, самую жестокую из всех известных мне историй. Потому что я лучше, чем кто-либо другой, знала, как много в ней было правды.
Вскоре после полуночи я услышала скрип кладбищенских ворот, а затем медленно приближающиеся шаги.
— Ты передумала, адмирадора?
Мне пришлось сопротивляться желанию снять с пояса флор-де-муэрто. Вместо этого я закрыла глаза и перебрала в памяти все причины, заставляющие меня заключить этот договор. Думала обо всех жизнях, которые я смогу этим спасти. О пяти паромах, по необъяснимым причинам затонувших за последние четыре дня. Паромах, которые должны были увезти нас отсюда, но так и не достигли цели.
И еще я думала об Исабель Флорес.
— Да, — наконец ответила я, не оборачиваясь.
Следующие слова были для Исы, для ее сердца, которое перестало биться.
— Я заключаю с тобой договор, Нан. — Мой голос был хриплым от пролитых за последние дни слез. — Но у меня есть одно условие.
ГЛАВА 6
— Ни в коем случае.
Взгляд Нана потемнел. В свете свечей я разглядела, что он по-прежнему одет в ту же странную одежду, что и при нашей последней встрече.
Я скрестила руки на груди, чтобы он не заметил, как я нервничаю.
— Но я не оставлю здесь Марисоль.
— Почему?
— Она старейшина деревни. Она нужна пуэбло.
— Это одна из причин, по которой она должна остаться здесь.
Он был не так уж не прав, и я не могла этого отрицать.
Но, в конце концов, сопровождать меня решила сама Марисоль. А если она что-то вбивала себе в голову, отговорить ее не мог никто.
— Она здесь погибнет, — ответила я, понимая, что мои аргументы становятся все слабее и слабее.
— Ты действительно думаешь, что ее шансы на выживание в подземном мире окажутся выше?
Я судорожно вздохнула, сжав руки в кулаки. Как много значила для меня Марисоль, его не касалось, но я чувствовала, что он не согласится на мое условие, если я не открою ему всю правду.
— Я не хочу потерять ее из-за имикк.
Мне вспомнились пустые глаза Исы.
— Не могу потерять еще и ее.
На мгновение я отвела взгляд в сторону.
— Она — все, что у меня осталось.
Бог помолчал. Потом нахмурился, в его лице появилась жесткость.
— Пространство Миктлана попытается отнять у тебя твою человечность.
— Тогда мне тем более нужна Марисоль, — возразила я. — Ее присутствие поможет мне не забыть себя.
— А как насчет нее? Если она себя забудет?
— Пока я дышу, этого не случится.
— Это твое последнее слово? — наконец уточнил он, и голос у него звучал холоднее, чем раньше. Значит, я действительно была ему нужна. Что ж, я смогу это использовать в своих интересах.
Я кивнула.
— Тогда пусть будет так. Но уясни себе сразу: я не понесу ее, если она не сможет идти наравне с нами.
— Тогда я понесу ее сама, — возразила я.
— У тебя слишком доброе сердце, — пробурчал он.
— А у тебя слишком злое.
На губах у него застыла жестокая улыбка.
— Я бог, адмирадора. У меня нет сердца.
На этот раз, когда он подошел ко мне, я
