Лесовички. В поисках Громыхи - Татьяна Смирнова

перестали драться, и букашки в траве замерли и попрятались кто куда мог. Ясенка радостно подпрыгнула выше Громыхиного учительского пенька, представив, как уже через секундочку спросит Громыху, солёное ли у ежей пузико после дождя.

Вдруг Ясенку накрыла огромная холодная тень. Ясенка зажмурилась, представив, как вот-вот разразится дождь, и намочит её мордочку, и зальётся в уши, – и как это странно: откуда бы сегодня взяться дождю? Ласточки вчера летали не ниже, чем обычно. Ясенка приземлилась на лопуховый листочек и удивлённо взглянула в небо. Но вместо тучи она увидела взъерошенную Громыху, чьи глаза сердито сверкали. Ясенка вдруг поняла, что надвигающееся рокотание – это не гроза. Это урчала Громыха.

– Эт-то что такое?! – прогремела Громыха. – Правило номер один на полянке! – Она оглядела разъярёнными глазами притихших лесовичек. Что это были за глаза! Ясенка испугалась, что из них может вылететь искра и поджечь чью-нибудь шёрстку. Громыха ткнула пальцем в Шушу. – Ты. Отвечай.

– Л-лопух, – пролепетала Шуша.

– Что «лопух»?

– Сидеть на своём лопухе…

– И?

– И не прыгать…

Шуша виновато покосилась на Ясенку. Та беззаботно пожала плечами. Подумаешь, попрыгала немножко. Не такая уж и большая беда. Так она и сказала Громыхе:

– Уважаемая Громыха, я немножко попрыгала от радости, а теперь сижу на своём лопухе. Мы можем начинать урок.

Ясенка подумала, что её вежливость и дружелюбие успокоят Громыху и та перестанет полыхать и рокотать так, будто вот-вот взорвётся. Но не тут-то было! Неожиданно Громыха надулась ещё сильнее.

– Хамка! – заклокотала она. – Во-первых, не Громыха, а Громыха Велидубовна. А во-вторых, разговаривать на этой полянке можно только тогда, когда я вас спрошу. А до этого рот на замо́к. Это понятно?

Ясенка помотала головой. Понятно ей не было. Как же она задаст все свои вопросы и узнает что-то новое, если будет всё время молчать и спокойно сидеть на своём лопухе? Она так и спросила Громыху:

– Но как же я узнаю, какой кашей завтракают человеки, и откуда у белок и зайцев разноцветные шубки для холодов и жаркой погоды, и сколько точек в среднем бывает на мухоморе, и для чего…

– Молчать!!! – взвизгнула Громыха с такой силой, что замолкли все лесные птицы и даже ветер перестал колыхать листочки. – Это… это… узнаю́ это воспитание! Это всё Ламповей!

– Папа говорил, что в школе я узнаю ответы на все вопросы, – пробормотала Ясенка. – И мама, между прочим, тоже. Я просто хотела…

– Прекрасно, – перебила её Громыха, поджав губы, и хлопнула в ладоши. – Значит, по-хорошему мы не понимаем… Что ж, все скажите спасибо вашей подружке… – Она прищурилась и пошевелила пальцами в воздухе, пытаясь вспомнить имя. – Ясиньке.

– Вообще-то Ясенке, – буркнула Ясенка.

– Достаём берестяные таблички и пишем: «Контрольная работа по правилам поведения на школьной полянке». У вас есть десять минут, чтобы написать десять основных правил и одиннадцать дополнительных, а также пятнадцать поддополнительных. Кто не успеет, останется после уроков пропалывать полянку и пересчитывать жёлуди на дубах. И никаких вам малиновых пряничков и веселья!

Лесовички возмущённо зашептались и зашевелили ушами.

– Нечестно! Пропалывать полянку – ужасная скукотища… – бормотали они. – Мы здесь вообще ни при чём. Пусть эта Ясенка всё сама и пишет. Откуда мы знаем поддополнительные правила? Мамы нам ничего такого не говорили.

Ясенка обернулась к Клякве и Шуше. Те сидели недовольные и хмурые и задумчиво покусывали свои берестяные таблички. Встретившись взглядом с Ясенкой, Шуша злобно прищурилась и провела коготком по шее. Кляква только пожала плечами. Ясенке вдруг стало неприятно и холодно в животе.

– Время пошло, – довольно объявила Громыха и взгромоздилась на пенёк. – Кто не успеет – пеняйте на себя.

– Это совершенно несправедливо и нечестно, Громыха Велидубовна, – сказала Ясенка. – Мы совсем ещё не знаем дополнительных и поддополнительных правил. И я уверена, что не каждая из нас сможет досчитать до десяти. Это больше, чем пальцев на одной лапке, или нет?

– А об этом раньше надо было думать. Продолжишь грубить и умничать – будешь месяц убирать всю полянку. И собирать пиявок в болоте. И заплетать и расплетать паутинки.

– Школа дурацкая, – разочарованно шепнула Ясенка Клякве, – мне здесь совсем не нравится. Папа был прав… Куда лучше думать своим умом и читать книжки на веранде.

– Пиши правила, – отозвалась Кляква. – Не зли её ещё сильнее.

Но было уже поздно. В мгновение ока Громыха оказалась рядом с Ясенкой, схватила её за загривок и встряхнула так, что у Ясенки чуть не оторвалась голова. Громыха подняла Ясенку над землёй и закинула на самую высокую дубовую ветку.

– Сиди там и не мешайся, – сказала она. – Думай над своим поведением. Времени у тебя будет достаточно, потому что ты не слезешь оттуда, пока не прочитаешь мне клятву лесовички-губительницы. В обратном порядке.

Конечно же, Ясенка оттуда слезла. Дождалась окончания занятий и слезла. Никакой клятвы губительницы она не знала. Вот если бы её попросили прочитать клятву Ясенки-детектива, она бы с удовольствием это сделала: «Торжественно клянусь не проходить мимо странностей и непонятностей; клянусь помогать лесным жителям, и полевым, если очень нужно, тоже; клянусь неутомимо прыгать и носиться; клянусь тихонько сидеть в засаде и отважно набрасываться на злодеев; клянусь быть самой проницательной и внимательной, а никакие дурацкие правила записывать не клянусь».

Громыха пошумела ещё немного и пригрозила вызвать маму в школу, а потом исчезла с полянки – наверное, пошла домой в отличном настроении. «Пропади ты про́падом, – мрачно подумала Ясенка. – И школа пропади вместе с тобой».

Она недовольно собирала берестяные таблички в мешочек. Морковный торт с абрикосовым джемом помялся и грустно лежал на самом дне: Ясенка так к нему и не притронулась. У неё совершенно не было ни аппетита, ни настроения. Кляква с Шушей теперь тоже, наверное, не захотят им угоститься: они не смотрели на Ясенку с тех самых пор, как Громыха закинула её на дубовую ветку.

Ясенка шмыгнула носом. Кто бы мог подумать, что школа окажется настолько отвратительным местом.

Папа мог.

– Эй ты, – вдруг крикнула какая-то бойкая лесовичка. Ясенка была уверена, что раньше они не встречались. У лесовички были рыжие уши, такое Ясенка бы непременно запомнила. Признаться, Ясенка и не заметила, что ещё не все лесовички разбежались по домам. И сейчас большая лесовичковая толпа обступила её, клокоча. Шуши и Кляквы среди них не было. – Выпендрёжница!

– Меня зовут Ясенка, – спокойно поправила она. У неё было много имён: Егоза, Фантазёрка, Яся, Веснушка, Попрыгушка, Великая Сыщица и Неутомимая Расследовательница. Даже ведьмой можно было её