Граф в Тайной канцелярии - Денис Мист

— Это касается только нелюдей Нави?

— Нет, всех в любом из Подмиров.

— Но ведь тебя едва не убил суккуб, — заметил Корф, явно запутавшись. Или в попытке поймать меня на лжи.

— Есть ряд условий, — вздохнул я. — Если нелюдь подчиняется другому высшему демону или по какой-то причине перестает уважать или бояться его, в данном случае меня, или начинает ненавидеть, он выходит из подчинения и способен напасть. Суккуба натравил на меня другой высший демон.

— Но я тебя не боюсь, — озадаченно заметил барон и усмехнулся. — И ненавидеть мне тебя не за что — ты спас мне жизнь и ты друг моего сына. Ты друг моего сына… Как…

— Никак, — быстро ответил я. — То, что я демон, никак не влияет на людей. Только на нелюдей. Я испытываю вполне человеческие чувства, у меня нет особых магических навыков. Только знания и вот это влияние на нелюдей. Ну и еще немного интуиции и более высокая чувствительность к аурам. Например, на первом курсе я еще до распределения знал, что на нашем курсе почти все с тремя специализациями. Я даю слово, что не намерен использовать свое влияние на вас, Иван Антонович.

— А что ты намерен делать? Демоны Ада постоянно жаждут власти, во всяком случае их лидеры.

— Признаюсь, у меня были такие мысли, — усмехнулся я. — Но сейчас… скажем так: я в процессе переосмысления.

— То есть никаких попыток захватить власть? — осторожно спросил барон.

— У меня нет поместья, у меня нет армии, влияния, даже состояния нет. Какой захват власти? К тому же, зачем бы мне тогда вытаскивать из всяких интересных мест цесаревича, когда проще было бы без него?

— Логично. А если я расскажу все это кому-то?

— Этот кто-то сочтет вас сумасшедшим. Рассудите сами, — невозмутимо ответил я. — Доказать вы ничего не можете. Если только позволить прочитать себя псионику. Но это уже как-то не серьезно.

Он подумал и неохотно кивнул.

— Теперь понятно, почему ты так легко договорился с Серыми Волками тогда, пять лет назад, без всякого призыва. Витя рассказывал. Поэтому весной Волки Фенрира попросили именно тебя найти Локи?

— Да. На оба вопроса. Поэтому я и не брал ветку призыва. Но теперь у меня большая проблема. Нужно передать весть Кощею, а я не могу.

— Виктор говорил. Теперь ты можешь сказать?

— Это престиж Кощея. Вряд ли он обрадуется, если кто-то узнает, какая проблема его ждет. Особенно, если не сможет ее предотвратить, — ответил я, взвесив все за и против.

— И много тут еще таких… как ты?

— Минимум одна. Леди Скарлетт. Угроза Кощею исходит от нее. И дело, которое тянется с Польши, тоже связано с ней.

— На днях я буду в Нави. Передам Кощею, если увижу. Но у него проблемы с одной дамочкой, думаю ты слышал.

— Конечно. Спасибо вам.

— Странно, но это желание упасть перед тобой на колени прошло, — удивился Корф.

— Знание — сила, — улыбнулся я, допил чай и поднялся. — До этого был инстинкт, подсознательное желание вашей, скажем так, потусторонней сущности подчиниться мне. Теперь подключилась голова и приказала не бояться. Так я пойду?

— Иди. Спасибо, что растолковал. Мне есть над чем подумать теперь. Надеюсь, у вас все получится.

— Благодарю.

На том мы и разошлись. Я поймал такси и отправился в канцелярию. Хотя зачем, понятия не имел. День клонился к вечеру, по Нарышкину сегодня мы вряд ли дождемся вердикта, да и в министерство образования ехать уже поздно. Мелькнула мысль съездить домой и проверить, не ждут ли меня там. Нет, глупо. Если и ждут, что я сделаю? К тому же уже приехал в контору.

У входа меня ждал Даня под охраной двоих сотрудников.

— Все хорошо? — спросил он, отпустил офицеров и повел к нашему манакру. — Это из-за того, что было в Нави весной?

— Да. Уточнил некоторые детали. Кощей не все рассказал, так по мелочи. Но это и ясно — сложно объяснять то, что для тебя само собой разумеющееся.

Даня кивнул и сел за руль. Я сел рядом и мы поехали.

— На сегодня все, — сказал он. — У Нарышкина взяли кучу анализов, но результат мы получим только дня через три-четыре. Прошло много времени, след препарата почти растворился.

— Это понятно. Завтра в министерство?

— Да. След тухлый, конечно, но вдруг.

— Не совсем тухлый. Конечно, наш Ский — это не князь Хованский, но можно попробовать проследить, кто его подставил. Если след не оборвется на трупе или еще чем-то, куда-то да приведет. Вряд ли к самому Скию, но вот к кому-то, кто с ним связан, вполне может, — пояснил я свою мысль.

— Да, я как-то не подумал, — пробормотал недовольный собой Даня. — Я объявил архивариуса в розыск.

Ужинали мы в этот раз дома, не желая рисковать жизнями простых людей. Кто знает, вдруг нас еще раз попытаются убить.

Перед сном пришел домовой, теперь опрятный, выпил молока с хлебом и сказал, что передал сообщение чертенку. Может, посланник сможет пробиться к Кощею.

На следующий день мы отправились в министерство образования.

Нас там, конечно, приняли. Хотя сначала приняли за недовольных чем-то студентов. Но потом извинились и провели к князю Хованскому.

Князь был занят и раздражен, но лишь до той поры, пока мы не упомянули смерть графа Толстого. После этого он отнесся к нашему визиту серьезнее. Но все равно выглядел нервным.

— Молодые люди, вы же понимаете, что дело было почти четыре месяца назад, — сказал князь, поставив пальцы домиком под вторым подбородком. — Посмотрите, сколько у меня документации сейчас. А тогда было не меньше. Третьему курсу поставить расписание практики, четвертый распределить. И все это распоряжения и приказы. Как думаете, я вспомню среди этих сотен один единственный?

Я усмехнулся. Да, папок и стопок с документами в этом кабинете хватало. Они лежали на всех столах, даже на кофейном. И на половине дивана. Я такое встречал крайне редко, а прошлый очень уже далекий опыт говорил, что это признак неэффективного распределения времени, а не кучи работы. Другой вариант, что большая часть из этой горы документов уже обработана и лежит тут для видимости великой занятости. Оба варианта не внушали уважения к хозяину кабинета. Еще бросилось в глаза, что на меня Никита Олегович старался не смотреть.

— Мы просим не вспоминать его, а найти и показать нам, ваш светлость, — любезно улыбнулся Даня. Так он улыбался только подозреваемым. Неужели тоже что-то почуял?

— Ох, — раздраженно выдохнул князь и подошел к одному из стеллажей, начал перебирать папки. И минуты