Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов
— Дери меня совы!
Так тесно, что на секунду я испугался: неизвестный нам «друг», к кому мы отправились, давно коротает свой век в гробу.
Но, нет. Не гроб. Не настолько узко и пахнет скорее пылью. Сухой лавандой, книгами, а не древними мертвецами.
Я на что-то наступил, оно треснуло. Пальцы всё ещё немели от холода, с волос капали тающие льдинки. Ида застонала, когда задела больной рукой стенку, жалобно произнесла:
— Постой. Тут свет. Щель. Постой… — она приникла к ней глазом, пытаясь рассмотреть, что там. — Кажется, мы в шкафу. Жилая комната. Солнце. Мы не в Иле.
— Отойди-ка в сторону.
Девушка осторожно потеснилась, уронила с полки что-то, громко и мелодично звякнувшее. Я услышал, как она тихо вздохнула, стараясь дышать ровно и спокойно, не думать о том, что скажет владелец шкафа, когда увидит, какой разгром мы учинили.
Я саданул ногой в то, что счёл дверью. Та жалобно охнула. Ещё удар. И ещё! Дери меня совы, этот шкаф собрали на совесть. Я уже не церемонился, желая выбраться прежде, чем кто-то опомнится.
Наконец, дверь лопнула, вывалившись вместе со мной на оледеневший ковёр. Я, помянув сов, перевернулся, встал, протянул руку, чтобы помочь Иде выйти из шкафа, машинально сжал её пальцы, рассматривая книжные шкафы, накрытый фиолетовой тряпкой скелет гнилоеда, огромный глобус, занимавший четверть комнаты, и застывшего с кочергой для камина, вошедшего в комнату географии Фридриха, смотрящего на нашу парочку во все глаза.
— Доброго дня, риттер Раус, — нашёлся он, решив следовать привычному порядку вещей. — Ритесса Рефрейр. Я извещу госпожу о вашем появлении.
И тут я услышал полный бешенства голос Фрок:
— Каких сов здесь происходит?! Кто-нибудь из вас потрудится мне объяснить?!
Глава семнадцатая
Тайны окрестных воробушков… и не только
Со стороны казалось, что Тим Клеве страдает сразу от нескольких недугов: изжоги, мигрени и подагры. Вид у него был совершенно ему не свойственный — каменная скала дала трещину.
— Моё сердце истекает кровью, — произнёс Капитан, дымя трубкой. — Буквально разрывается.
По нему не очень-то было видно, что его тронула хоть капля страдания. Август был доволен жизнью, щурился в солнечном свете, падающем ему на глаза, ухмылялся и, полагаю, уже планировал, как проведёт этот вечер, а может и ночь. Унывать он не умел, а точнее не любил, полагаясь на принцип, что жизнь довольно коротка, чтобы предаваться хандре. И считал, что наше «приключение» прошло крайне успешно (если не думать о гибели Бёрхена).
Голова отвлёкся от бумаг на столе, поднял красные глаза:
— Что?
— Переживаю за тебя, — охотно пояснил командир «Соломенных плащей». — Такое ощущение, что это не мы провалились в Ил, а ты.
— Со мной всё хорошо, — лаконично ответил Тим. — Просто работы навалилось. Благодаря вам, между прочим. Я не видел семью целую неделю.
— Сожалею, — Капитан, надо отдать ему должное, скорчил на мгновение скорбную мину. Но лишь на мгновение, через секунду он снова сиял, точно новенький соловей. — Но мы вроде всё выяснили, а если так…
Но Тим строго погрозил ему пальцем, понимая, что Август хочет помахать ему ручкой и свалить по своим делам, не желая больше терять время в неуютных кабинетах Фогельфедера, обменяв их на игристое и очаровательных ритесс. Капитан скорбно вздохнул, полагая, что это подходит случаю, и налил Тиму чая из высокого металлического чайника зелёного цвета, со смешным жучком, нарисованным на боку — круглым, алым, в чёрную точку:
— Воистину, ты убиваешься так, словно кроме тебя здесь никто не работает.
Тим благодарно кивнул, снял очки, глотнул чаю:
— Людей вокруг лорда-командующего интересует произошедшее с вами. Первого секретаря в том числе. И мне приходиться докладывать ему о ходе расследования два раза в день. К тому же я пытаюсь прикрыть ваши задницы.
— Что они ставят нам в вину?
— Ничего. И это вызывает у них раздражение. Особенно на Рауса, которому вообще было запрещено подходить к Илу.
— Мне не очень-то и хотелось, — сказал я. — Им опять нужна виноватая пташка?
— Нет. Но всем хотелось бы понять, что вы такое нащупали и к чему готовиться в будущем.
— К плохому, мой друг, — Капитан положил трубку на стол. — Всегда стоит готовиться к плохому, чтобы встретить его во всеоружии. Но, в то же время, не забывать о приятных моментах жизни. Так им и передай.
Тим хмыкнул, говоря этим, что на вершинах Айурэ обойдутся без чужих советов. Сказал вместо этого:
— Все службы, и не только наши, на ногах с тех пор, как ко мне примчался Колосок, и мы поняли, что случилось. Довольно странно приехать, найти одни лишь трупы и никаких следов вас. К рассвету прибыл колдун, обнаружил следы портала. Так-то сразу и не поймёшь, что он там был.
— Одноразовая дрянь, — буркнул Болохов, сидевший в углу, в кресле Тима, и взваливший ноги в ботинках на маленький столик. Голова, кстати говоря, не возражал. — Я думал меня в ней разорвёт на сотню жалких колдунишек. Топорная работа.
— Только на первый взгляд, — не согласился Тим. — Никто из живущих в Айурэ не может создавать порталы. Знание утрачено. Во всяком случае так считается, значит его сделал не-человек, пришедший из Ила. Это сложное колдовство.
— Колдовство может и сложное, но работа топорная, — росс не собирался менять своё мнение. — Никакой логики в портале, да ещё и множественном, не вижу. Замах не стоит удара.
— Просто ты не видишь логики создателя, — улыбался Капитан. — Это лучший способ бегства в момент преследования. Владелец может контролировать свой портал и несмотря на множество путей выбрать тот, который ему нужен. Запутать следы.
Болохов потёр ус, хмурясь:
— Сколько надо ума, чтобы погнаться за суани? Или за вьитини, или долби меня дятел за Светозарным? Прыгнуть следом за ним, на его территорию, чтобы что? Сказать «сдавайся»? Столь нелепая картина…
Я понял быстрее, чем он:
— Ты раскручиваешь не от того перекрёстка. Надо задавать вопрос иначе: от кого планирует сбежать суани, вьитини или даже Светозарный?
— А… — он стукнул ботинками друг об друга, с подошв на стол упало несколько
