Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов
Она приложила руку к уху, словно избавляясь от звучащего в голове шёпота, ворча и кривя губы.
— Что-то я устала…
— Зачем ты помогла нам?
Тигги вытянула губы трубочкой, словно вопрос её озадачил, а после нахмурилась:
— Полагаю, я скучала. Нет. Не то… Ах, ну конечно же! Раб Ароматов попросил за тобой присматривать, а я не могла ему отказать. И тут как раз пришло время наведаться да спросить, что ты узнал про Осенний Костёр? Каковы её планы?
— Ничего не узнал. По счастью, она держится далеко от меня.
Её взгляд был пронзительным:
— Раб Ароматов любит три вещи, — Тигги стала загибать длинные пальцы. — Первое — чтобы люди не воняли. Второе — чтобы всё шло, как он задумал. И третье… эм… хм… дери меня совы, забыла. Но не важно. Важно «второе» — «как задумал». Ты не оправдываешь надежд, выродок. Каких дятлов я бросила все дела, отказавшись от мороженого, если ты бесполезен? Ты получил мою монету!
Я не видел логики в этом. То, что она сунула пятак из глазницы, ни к чему меня не обязывает. Если она считает, что заплатила мне этим за услугу, то в курятнике я видел такую плату и такие услуги. Но ей поди скажи. С другой стороны, если бы не монета, которая сейчас при мне (ибо второй раз не хочется, чтобы она заходила в мой дом, недвусмысленно показывая, насколько близко ко мне может подобраться: это слишком нервирует), то, возможно, Тигги и не пришла бы на помощь с вьитини.
Тут же вспомнилась притча про воробушка, который для спасения от ворона призвал на помощь орла и был съеден последним со всей, свойственной наивным воробушкам, глупостью.
— Я никогда не встречался с Осенним Костром, если не считать видений Личинки, — слова приходилось произносить без спешки. — Я не слуга Светозарной, не заключал с ней никаких союзов.
— Тогда ты бесполезен для нас.
— Быть может мы станем понимать больше, если ты расскажешь нам, что происходит между Светозарными? И тогда сможем помочь? — спросила Ида.
Вьитини посмотрела на нас долгим оценивающим взглядом, подошла, встала между нами, обняла за плечи, легонько подтолкнула вперёд, предлагая пройтись:
— Не наглей, маленькая сестра, почти заслужившая мою приязнь. Я вам не учитель, а вы не мои суани. Проживите свои маленькие короткие жизни без беспокойств и понимания, как устроен мир.
— Тогда скажи, чего желает твой хозяин? Что хочет Раб Ароматов? Зачем ему Осенний Костёр?
— Хм… Он, представь, любит Айурэ и желает туда вернуться. Вдыхать благоухание вечернего бриза, выпечки и аденских роз в садах дворца Первых слёз. Править вами. Но проклятущие Небеса не дают ему этого сделать. Поэтому он придумал план и пригласил Осеннего Костра и Медоуса, чтобы те помогли его воплотить. Хороший план, и хватит с вас.
— А почему эти Светозарные согласились помочь? Они тоже хотят вернуться в Айурэ?
— Что? Нет, конечно! — рассмеялась тигги. — Но в их интересах разрушить Небеса. Они, видишь ли, до сих пор не угомонились и желают, чтобы Птицы наконец-то вышли из самозаточения Гнезда. Их не устраивает нынешний Ил, они желают повернуть историю вспять. Глупцы. Был заключён договор, но кто-то из конкурентов прознал и всё разрушил. Кто-то очень проклятущий, с кристаллами на башке. Ещё один любитель Айурэ, дери его совы. Медоус в итоге отдал душу Сытому Птаху, а Осенний Костёр затаилась. И чего-то там помышляет. Раб Ароматов не желает возвращения Птиц, он хочет наслаждаться городом, а не новой войной с этими созданиями. И подозревает, что Костёр разорвала сделку. Пошла своим путём, вновь решив искать Птицееда, используя для этого тебя. Ему не нравится. Ведь Птицеед должен принадлежать Рабу Ароматов. Так ясно?
— Предельно.
Хлопки по нашим плечам:
— Вот и умницы. А теперь заткнитесь, мне надо поговорить с друзьями. Они мне уже все уши прожужжали. Вот, — Тигги достала из-под плаща палочку. — Будьте хорошими детками, поиграйте с собачкой.
«Собачкой» выступала седьмая дочь, подкравшаяся довольно близко и теперь волком глядевшая на палку в моих руках. В собачку она желала играть примерно также, как и мы.
— Может быть риттер даст мяса? — пропела она. — Вкусного мяса. Своего мяса.
Я швырнул в неё палку, попал и она, взвизгнув, отпрыгнула, зашипела, пуча глаза. Тигги, ругаясь с невидимыми собеседниками, даже не обратила на это внимания. Потом она заплакала и рыдания сотрясали её добрых пять минут, перемежаясь стонами и бесконечным потоком слов на квелла и росском.
Затем стала бить кулаком по полу, разбив костяшки в кровь, отчего в упавших каплях вновь стали прорастать стекленеющие первоцветы. Ида наблюдала за этим как кошка, оказавшаяся в шаге от опасности и не способная убежать.
— Мне пора, — наконец буркнула Тигги, горбясь, пряча пораненную руку под плащ. Она даже не обернулась. — Этот вьитини служил Колыхателю Пучины. Скоро его братья и сестры придут проверить, что здесь случилось. Лучше бы вам убраться до их прихода.
Это долговязое страшилище потопало прочь, но я окликнул её:
— Постой! Помоги нам вернуться в Айурэ!
— Что? — голова повернулась вполоборота, так, что теперь на нас смотрела чёрная глазница.
— Это Печь, до Шельфа мы будем добираться неделями. Разве не выгодно Рабу, чтобы мы были в городе, если Осенний Костёр сделает свой ход?
— «Мы»? Маленькая сестра вообще никому не интересна. Хм… — она призадумалась. — А, кстати говоря, как ты здесь вообще оказался выродок?
— Через портал, который мне был не подвластен. Случайно. Верни нас в город.
Она обозлилась:
— Не смей мной командовать, племя Хонишблума! Я тебе не лошадь! И моим порталом ты не пройдешь, сдохнешь на половине пути.
— Быть может, ты поможешь найти ближайшие врата кладбища Храбрых людей? — попробовала предложить подходящий вариант Ида.
— Ближайшие, которые работают, в тысяче лиг отсюда. Я сдохну от скуки, пока доведу столь хрупких творений до них, — голубой глаз полыхнул зловещим угольком. — А точнее сама вас прибью, несмотря на метку Костра и приказ Раба Ароматов. Лучше вам быть со мной как можно меньше и от меня как можно дальше.
