Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов
— Прости. Я сглупил.
Она покосилась на меня:
— Тем, что пошёл в лабораторию? Я ничуть не лучше тебя. Но, полагаю, от него мы бы всё равно не убежали, просто не успели бы покинуть Печь. Всё. Я готова. Надо идти.
— Куда?
— Прямо, а потом первая лестница вверх на ярус, вокруг двора, в самое дальнее и разрушенное крыло.
И мы пошли, вслушиваясь в тягостную тишину.
— Скажи, — спросил я негромко. — Что это вообще было?
Ида, стараясь не касаться раненой рукой стены, быстро глянула, не понимая.
— Палец ему в глаз, — пояснил я. — Признаюсь, я впечатлён, и твоей смелостью и тем, как ты рискнула.
— Уроки Ларченкова. Он сказал как-то, если тебя к стене прижал ошкуй, то шансов нет. Белый медведь сильнее любого человека и противостоять ему без оружия бессмысленно. Единственный вариант — попробовать воткнуть палец хищнику в глаз.
Я немного сбился с шага:
— И что? Помогает?
— Ларченков говорит, ни разу никому не помогло. Но можно удовлетвориться перед смертью тем, что ошкую есть тебя будет уже не так приятно, как если бы ты этого не сделал.
Я рассмеялся:
— Самое смешное, что я слышал в этом месяце. Нелепое и совершенно смешное.
— Обращайся, — она с достоинством приняла комплимент, как королева по праву полагающийся ей венец и, несмотря на бледность и боль, терзавшую её руку, ухмыльнулась: — Но сработало же.
— Дери его совы, да.
— Он не ослеп. Эти существа восстанавливаются благодаря Илу.
— А рука?
— Не думала, что это возможно провернуть простому человеку, но руки у него больше нет, благодаря твоему клинку.
Запахло дымом пожара, и мы оказались у провала, того самого, из которого ранее смотрели на лагерь, разбитый во внутреннем дворе Печи. Теперь его не было — лишь обожжённый камень, каркас одной из палаток и обгоревшие скелеты. Не знаю, все ли остались здесь, кто пришёл из Айурэ, или кому-то повезло убежать, но выглядело это словно муравейник, в который злой ребёнок сунул головешку.
Из раскопа поднимался густой столб дыма, уходящий высоко в безоблачное небо — провал, через который вниз проник вьитини. В лаборатории всё ещё продолжал бушевать мощный пожар.
…Он вышел во двор, чуть сгорбившись, с окровавленной тряпкой на левой культе. В обожжённом камзоле, от красоты которого не осталось ни следа, с потёками крови в углах рта и ярко-сияющим стеклом, выпирающим из черепа, казалось разросшимся за этот час, ещё больше захватившим лицо. Волосы торчали в беспорядке, а сам он уже походил не на человека, а на человекоподобное чудовище, разом потерявшее весь аристократизм, изящество и утончённость.
Перед нами был раненый, но всё ещё очень опасный дикий зверь.
Я оттащил Иду от проёма, прежде, чем вьитини повернул голову в нашу сторону. Спустя секунды, как мы ушли, там лопнул жидкий огонь, заливая стены…
Мы столкнулись в овальном, похожем на трубу зале, где балконы плавали туда-сюда у нас над головами, посвистывая, точно тоскливые призраки. Ида, весь путь державшая руну за щекой, не успела отреагировать, потому что в этот раз вьитини не собирался болтать и нанёс удар сразу.
Спасла Вампир.
Когда воздух загустел и стал горячим, я инстинктивно выставил клинок перед нами, и тот поймал на свойство удар Пурпурной ветви. Что это было — не знаю. В лицо дохнуло нестерпимым жаром, но заклинание, отразившись, отправилось обратно, врезавшись в вьитини, оставив на полу след редкого клевера.
Враг, к моему сожалению, был не так глуп, как отсутствие-присутствия. Отшвырнул большую часть собственного заклинания, отбив по касательной, так, что оно пробило потолок и взорвалось где-то на верхнем этаже, заставив вековую пыль сыпаться вниз.
Он гневно крикнул нам, и очередной огненный бегун бросился вперёд, споткнулся о поднявшиеся с пола кобальтовые лепестки, распался на костры. Пламя окружило нас ревущей стеной, не перепрыгнешь, и Ида сказала:
— Прости за то, что я попробую сделать. Ты должен уцелеть, не думай обо мне.
Я уже слышал нечто подобное от Оделии и…
Шибануло леденящим холодом. Откуда-то с ползающих туда-сюда балконов камнем рухнула долговязая фигура в шляпе. Взметнулись ало-зелёные ленты странного плаща, мелькнули соломенные волосы, нелепая гостья проскользила, стелясь над полом, отставив правую руку с коротким копьем, сотканным из свежей крови.
Ловкая атака, стремительный удар, похожий на укус змеи, и вьитини шарахнулся назад, споткнулся, едва не упал, вызывая из ладони струю дикого пламени, погнавшуюся за Тигги.
Она ловко прыгнула на стену, отскочила от неё и, вложив в копьё всю силу этого движения, нанесла укол. Промазала, пламя взревело, суани ловко перекатилась через голову, теряя шляпу, увернулась от огненного шара, подкинувшего вверх мраморную плиту, вызвала шестерёнки цвета бычьей крови и, пока вьитини разбирался с ними, вновь оказалась рядом, пронеслась мимо, чиркнув по боку противника копьем.
Едва коснулась, но тот вскрикнул, щуря раненный Идой глаз, метнулся в сторону, и я увидел, что из его живота вываливаются тяжи серо-розового кишечника. Вокруг творилось безумие — алые маки прорастали одновременно со стеклянными подснежниками. Тут же сгорали и разбивались. Дальняя секция потолка рухнула, когда вьитини отразил брошенное в него колдовство. Он тут же атаковал, и в этот раз, несмотря на всю ловкость Тигги, не промахнулся.
Полоски плаща вспыхнули, и суани словно лохматая юркая комета закружилась, точно росская игрушка-юла, вызывая кровавый дождь, гасящий огонь и защищающий от следующего удара, уже летящего к ней, но остывшего и превратившегося в жалкую искорку, пойманную ладонью в перчатке с обрезанными пальцами. Безумный глаз усмехался, когда Тигги насмешливо сдула её.
Вьитини уже не мог стоять, крови из разорванного живота натекло столько, что он упал в поле маков.
Суани, безумно хохоча, крутанув копьё над головой, воткнула его в ученика Мастера Ламп. Раздался тоскливый вопль, полный боли и отчаяния. Не удовлетворившись этим, Тигги навалилась на древко, проворачивая копье, пока крик не превратился в жалкое сипение, свист… тишину.
Копье чешуйками облупившейся краски, словно песок, просыпалось сквозь её тонкие пальцы. Она с некоторым сожалением посмотрела на утраченное оружие, затем пожала плечами, мол, ну и ладно, и, сунув руки под плащ, вытащила цветной, украшенный серебристой фольгой стаканчик мороженого. Я увидел на боку название довольно известной в Айурэ кондитерской и сделал однозначный вывод — всего лишь несколько минут назад Тигги была очень далеко от этого места.
Из-за близости к огненному колдовству вьитини
