Кавказ. Не та жена - Галина Колоскова

В один из дней к Светлане приходят подруги, такие же бойкие, шумные станичные женщины. Они пьют чай на кухне, болтают о своих делах, а я тихо сижу в углу, пытаясь быть невидимой. Одна из них, Валя, решает посмотреть на внучку и возвращается из детской с восторженными воплями:

– Светка, ты где такие бортики взяла? Загляденье! Я ни в одном магазине подобных не видела! У моей снохи как раз ребёнок на подходе, она везде искала что-то оригинальное, да без толку!

Светлана кивает в мою сторону.

– Это Аминэт шьёт. У неё золотые руки.

Все взгляды устремлены на меня. Чувствую, как краснею. Опускаю глаза. Мне неловко и странно – меня хвалят не за идеально убранный дом или сложный плов, а за то, что я сделала для души.

Подруги отправляются в комнату посмотреть на работу незнакомки, а затем окружают меня плотным кольцом, забрасывая вопросами.

– Дизайн сама придумала?

– Зверюшек как делаешь?

– А если на заказ? Моей дочери тоже надо, она в Краснодаре живёт, там ничего такого нет!

Я растерянно смотрю в оживлённые, заинтересованные лица. Девчата видят во мне не опозоренную жену, а мастерицу. Бормочу растерянно:

– Я не знаю… Я просто так, для себя…

– Ничего себе «просто»! – всплёскивает руками Валя. – Сколько будет стоить? Я готова сразу забрать! Мне такие же, только с мишками… – Она смеётся: – У нас папа – медведь. Будет нашим талисманом!

Цена. Никогда не думала, что придётся назначать цену своему творчеству. Всё, что шила раньше, было подарками для родных или для дома. Я растерялась.

– Ну… – смотрю на Светлану с мольбой о помощи.

– Материал, нитки, работа, – уверенно говорит она. – Такая красота тысяч пять стоит, не меньше. В магазине за уродство платят дороже.

Пять тысяч. Для меня, жены олигарха, раньше это были смешные деньги. Но сейчас…Если соглашусь – они станут моими. Первыми, заработанными лично мной деньгами.

– Четыре тысячи, – говорю неожиданно для себя. Опускаю взгляд в пол. Мне стыдно просить так много.

– Договорились! – Валя достаёт из сумочки банковскую упаковку хрустящих сторублёвок. Отсчитывает. – Вот, сорок сотен! Как сделаешь – позвони. Приеду, заберу! Только, чур, мне самые красивые!

Она суёт мне деньги. Замираю, сжимая их в пальцах. Они хранят тепло её рук. Настоящие. Не перевод на карту Накара. Не платёжка из его банка. А живые, пахнущие краской купюры. Аванс за мою работу.

Остальные подруги тоже засыпают меня просьбами. Обещают вернуться с замерами кроваток. Они уходят, оставляя после себя звенящий в воздухе гул голосов и ощущение невероятного движения, жизни.

Я остаюсь сидеть за столом. Смотрю на деньги в руке. Четыре тысячи рублей. Сущая ерунда. Но в этот момент они не денежный эквивалент. Они пропуск в другую жизнь. Билет на свободу. Доказательство того, что я что-то могу. Что я не «недалёкая» женщина без образования. Что мои руки могут не только мыть полы и варить еду. Я могу создавать красоту, за которую люди готовы платить. С радостью.

Во мне поднимается странное, забытое чувство. Гордости. Крошечной, робкой, но – гордости. Я не прошу мужа дать мне деньги. Я их заработаю. Сама.

– Ну что, бизнес-леди, – улыбается Света, – с чего начнём? Ткани у меня есть, но для такого количества нужно больше.

Я поднимаю на неё глаза. На губах появляется подобие улыбки. Говорю уверенно. С прицелом на будущее:

– Начнём с поездки в магазин. Нужно купить ткани. Те, с которыми я привыкла работать.

Мы едем в гипермаркет на окраине города. Туда, где есть огромный отдел тканей. Иду по бесконечным ярким рядам. Трогаю рулоны мягкого флиса, гладкого сатина, весёлого хлопка с детскими рисунками. Выбираю не то, что подойдёт к интерьеру дворца, а то, что нравится лично мне. Милое, уютное, тёплое. Набираю целую тележку тканей и большой тюк наполнителя, не думая о цене. Оплачиваю теми четырьмя тысячами и припрятанной от Накара заначкой. Мне не страшно. Я знаю, что смогу их вернуть. Заработать.

Вечером раскладываю «богатство» на кухонном столе. Царство тканей, ниток, ленточек. Включаю надёжную «Сингер». Знакомый гул наполняет комнату. Но на этот раз это не звук бегства от предателя, а звук созидания. Гимн новой жизни.

Я крою, шью, пришиваю глазки-бусинки, не думая ни о Накаре, ни о предательстве детей, ни о позоре. Я думаю о маленьком ребёнке, что станет спать в кроватке, охраняемый моими весёлыми зверюшками. Его мама будет улыбаться, глядя на красоту, созданную моими руками. И в душе воцаряется не хаос, а лёгкость. Эйфория от того, что могу. Что я не сломалась, что нахожу в себе силы не выживать, а – жить. По-новому. На своих условиях.

И вкус у этой жизни особенный. Сладкий от первых заработанных денег и горький от слёз, что были пролиты. Но это мой вкус. Не чужой.

Глава 7

Аминэт

Проходит ещё неделя. Моя жизнь в доме Светланы обретает подобие ритма. Утром – завтрак, помощь по хозяйству. Днём – шитьё. Вечерами – тихие разговоры за чаем. Иногда приходят её подруги. Забирают готовые заказы, обсуждаем новые. Я стала местной достопримечательностью. «Наша золоторучка», – называют меня они. И в длинном прозвище нет насмешки, только искреннее восхищение.

Чем больше заказов выполняю, тем острее чувствую, что засиделась. Не могу вечно ютиться в Светиной времянке. Стыдно постоянно занимать кухню тканями и нитками. Замечаю, как Сергей порой косо смотрит на разложенное по всему дому шитьё, хотя ничего не говорит. Они – хорошие, терпеливые люди, но я становлюсь обузой. Гостьей, которая нарушает их привычный уклад.

Однажды вечером, пересчитывая выручку – уже не четыре, а целых двадцать тысяч рублей, ловлю на себе взгляд Светланы. В серых глазах не только радость за меня, но и лёгкая тревога. Она смотрит на заляпанный клеем и нитками кухонный стол, на коробки с тканью в углу гостиной.

– Ничего, – говорит, следуя за моим взглядом. – Места много.

Но я понимаю – много – не значит бесконечно. Не могу вечно прятаться за