Его версия дома - Хантер Грейвс

А может и нет.

Я закрываю глаза, и вместо букв вижу вспышки: огни бара, смех Мии, твёрдый взгляд в полумраке. И всё это смешивается с голосом из книги, который теперь звучит в моей голове.

«Он прикоснулся. Не к ней. К краю простыни. И этого было достаточно, чтобы её тело начало гореть. Одного его присутствия хватало ее киске, чтобы начать адски пульсировать.»

Томно прикрываю глаза, а из моего горла вырываются едва слышные стоны, будто против моей воли. Рука скользит под резинку шорт, два пальца оттопыривают край ткани и добираются до трусиков. В свободной руке все еще книга, как греховный грааль, а я уже читаю вслух с придыханием:

«...и он понял, что ее влажность — это единственная молитва, которую он когда-либо хотел услышать... Даже если она против.»

— Бред... — выдыхаю я, но бедра сами собой приподнимаются навстречу моим же пальцам. Кончики скользят по пропитанной шелковой ткани, и все внутри сжимается от одного этого прикосновения. Жарко. Невыносимо жарко.

Я бросаю книгу на одеяло, и она падает раскрытой. Мне нужны обе руки. Нужно заставить это замолчать. Этот шепот под кожей.

Одной рукой я грубо стаскиваю шорты с бедер, другая уже мчится вперед, туда, где пульсирует вся эта глупая, пошлая, невыносимая нужда. Кончики пальцев встречают влажную плоть, и я закидываю голову назад, впиваясь зубами в нижнюю губу, чтобы не кричать.

«Он ввел в нее не себя, а тишину. И она растворилась в ней...» — эта идиотская фраза крутится в голове, пока мой палец скользит внутрь. Да. Именно. Тишина. Вот чего я хочу. Чтобы все замолчало.

Второй палец присоединяется к первому, и я глубже вжимаюсь в матрац. Движения резкие, почти злые. Это не ласка. Это зачистка. Попытка выжечь изнутри эту заразу, эту слабость, это тлетворное желание, которое растеклось по венам от дешевой книги и дорогой текилы.

Дыхание рвется из горла прерывистыми, хриплыми стонами. Глаза закатываются, и перед ними пляшут пятна — неоновые огни бара, насмешливый взгляд Мии, темные глаза Кейт... и чья-то тень. Чья-то сильная, чужая рука на моей шее, будто удерживает меня. На грани с болью и удовольствием. Чей-то голос, который шепчет эти дурацкие, пошлые, пьянящие слова прямо в ухо. Мои два пальца кружат по клитору, с такой не свойственной для меня агрессией.

— Блять, блять, блять! — я старюсь ругаться зло, недовольно… будто хочу убедить себя, что все это неправильно. Мия была права. Я ханжа.

Спина выгибается в судороге, простыни мокрые от пота, а мне не хватает. Я не останавливаюсь, я поднимаю футболку до шеи, и грудь вываливается наружу. Раньше я просто кончала, без всякого фанатизма. Пять минут, семь — и нормально. Но сейчас…

Я сжимаю сосок, и по мне бьёт такой адский разряд, что искры из глаз летят. Рука, которая долбит мою вульву, становится ещё жёстче, и я вгоняю в себя два пальца по самые костяшки. Я никогда не трахала себя так глубоко.

Вот он. Глухой удар прямо в самом нутре. Волна, которая выносит мозг, сносит стыд и всё остальное. На секунду в голове реально пусто. Полная, оглушающая тишина.

Пальцы выскальзывают, мокрые и липкие. Я падаю на кровать, как тряпка, и просто долблюсь взглядом в потолок, пока грудь ходит ходуном.

Книга валяется рядом, страницы помяты.

«Дыхание Тени».

Я с ненавистью на неё смотрю.

— Сука, — сиплю я в тишину. — Ну ты и сука.

Переворачиваюсь на бок и с размаху кидаю ее на пол. Она шлёпается с глухим звуком. Но её слова… её слова уже сидят во мне. И тишина после того как я кончила — это не спокойствие. Это затишье перед бурей.

Я никогда не забуду это ёбаное ощущение

ГЛАВА 5. "ДОЧКА"-ЖЕНА

Коул

«Настоящая семья начинается не с любви. Она начинается с права собственности. Все остальное — вопросы дрессировки».

— Коул Мерсер.

Ритмичное кантри в исполнении Джорджа Джонса наполняло салон моего бронированного «Шевроле Тахо» густым, как сироп, баритоном. Мелодия идеально сливалась с глубоким гулом восьмицилиндрового сердца, выжимающего всю мощь на пустынном шоссе. Это сладкое, знакомое ощущение — стальной конь подо мной, бескрайнее техасское небо над головой и полный контроль над всем этим. Настроение, и так парившее на высоте после подписанного контракта с Арденом, взлетело до стратосферы.

Эти ребята из Детройта знают толк в машинах. Никакие тесные немецкие коробки или вычурные итальянские кабриолеты. Только американское железо. Надежное. Предсказуемое. Как удар кулаком по лицу — без изысков, зато эффективно.

Дорога шумела под колесами, я приоткрыл окно и вдыхал запах Далласа. Как всегда, родной и умиротворяющий.

Старик Джон Арден предложил щедрый контракт даже для него. Да, опять грязная работа — стирать в порошок каких-то повстанцев в забытой богом дыре, но кто я такой, чтобы отказывать герою США? Ну конечно же, я с великодушием возьмусь и не подведу доверие генерала. Особенно, когда за это на мой счет упадет сумма с шестью нулями. Я уже чувствовал этот запах — свежей краски для нового «Апачи» и пороха с оттенком долларов.

Я поглядывал в зеркало заднего вида, ухмыляясь своему отражению. Шрам на щеке дернулся, складываясь в знакомую ухмылку.

Ну что, Коул Мерсер, неплохо для парня из захолустного техасского городишки. Из грязи — в князи, блять. И все благодаря моему единственному таланту — превращать проблемы в прах и денежные поступления.

Внедорожник плавно несся по пустынной дороге, ведущей к моей крепости. Я уже представлял, как захлопну за собой эту дубовую дверь, отрежу себя от всего этого дерьмового мира и буду наслаждаться тишиной.

Своей тишиной.

Именно в этот момент телефон, прикрепленный к приборной панели, начал назойливо жужжать, словесно насилуя приятный голос Джонни.

— Что за нахуй… Я занят, блять, — выругался я вслух, но когда увидел имя «Керт», снова повеселел. Этот черт знает, когда я еду домой, и никогда не звонит просто так. Либо пиздец глобальный, либо новость обалденная. А раз пиздеца не случилось — значит, второе.

Я ткнул по экрану, не сбавляя скорости.

— Говори, Керт. Если ты не звонишь, чтобы сообщить, что мы случайно разбомбили посольство Швейцарии, я тебя расцелую, — я уверен, он прочувствовал мою «акулью» ухмылку.

— Посольство Швейцарии на месте, — голос Керта был ровным, но я уловил в нем редкую нотку удовлетворения. — А вот счёт в швейцарском банке — нет. Только что пришло уведомление. Аванс по контракту Ардена зачислен. Полная сумма, досрочно.