Молох - Оксана Николаевна Сергеева

спокойно пройти мимо тебя не мог. И сейчас не может… Мы все это видели и понимали. Ты хотя бы знала, что желанна. Кир приходил к тебе, чтобы сексом заниматься. А ко мне Скиф чего таскается? Лучше бы он вообще меня игнорировал! Забыл о моем существовании! На черта мне его болтовня, я хочу, чтобы он меня любил, хотел… Представь, что каждый раз собираешься на свидание, готовишься, только свидания не происходит. Сидишь и ждешь, как дура, с накрашенными губами в самом красивом платье. Проходят минуты, часы, дни... А ничего не происходит. Никто тебя, блять, не приглашает ни на какое свидание. Я стираю помаду, снимаю платье, разочаровываюсь, договариваюсь сама с собой больше ничего не ждать. Но каждый раз снова одеваюсь, крашу губы и жду. Условно, конечно. Вот в таком я состоянии. Всё время чего-то жду, но ни хера не происходит. Каждый его звонок срывает меня с места… дает новую надежду, которая потом рушится.

– Лиз, чего ты сама к нему не придешь? – аккуратно спросила Ева. – Мы же точно знаем, что между вами есть влечение.

Лизка засуетилась на шезлонге, укладываясь поудобнее, потом вздохнула:

– Я стесняюсь.

– Ты-то? – рассмеялась Ева, глянув на нее с удивлением.

– Да! Представь себе! – резко ответила Лизавета, немного задетая смехом подруги.

– Блин, Лизок, – сказала Белова, почувствовав в ее голосе обиду, – я имела в виду, что у тебя есть опыт общения с мужчинами. С разными.

– Ни хрена мой опыт не помогает, – проворчала Третьякова. – Потому что Максим мне нравится. Я его люблю. Я ни ног, ни рук не чувствую, когда его вижу. Вообще не понимаю, что мне делать…

– Воздействовать на примитивные инстинкты. Сейчас походишь перед ним в купальнике и кончится его терпение. И обязательно попроси его намазать тебе спинку.

– Илюшу попрошу, – проворчала Лиза.

***

Кир тихо зашел в комнату со стороны террасы, прикрыл дверь и подошел к кровати.

Ева спала. Лежала на животе, умиротворенно распластавшись на постели. Она была обнажена, в одних трусиках, лишь край простыни прикрывал ее ягодицы.

Раздевшись, Молох опустился рядом с ней и, едва касаясь, провел кончиками пальцев по ее спине и безвольным плечам. Ева не проснулась. Чуть пошевелилась только и вздохнула тихо, беззащитно.

Улыбнувшись, Кир прикоснулся к ней губами, скользнул по чуть выпирающим лопаткам с созвездиями родинок, хорошо читаемых в лунном свете. Замечая в очередной раз, какая Ева ранимая, хрупкая. И такая ему нужная. Важная.

Соскучился. Жадность кружила голову, но он всё еще сдерживал рвущуюся страсть, лишь мягко целуя и ощущая борьбу между желанием обладать и боязнью потревожить ее сон.

– Кир… – прошептала Ева на выдохе.

Горло сдавило нежностью, все мышцы напряглись от звука ее голоса, от мягкого трепетного зова.

Скальский наклонился к ее уху, к камушку сережки.

– Птичка моя… – тихо сказал он, стараясь разбудить, но не напугать.

Ева вздрогнула – проснулась. Распахнула глаза.

– Кир! – тут же вскочила, еще сонная обняла его, прижалась всем телом, крепко окольцевав руками и ногами.

Засмеявшись, он уткнулся носом ей в шею. Дыша ее запахом, целуя.

– Ты приехал. Я думала, мне приснилось… Сказал же, что завтра…

– Завтра уже наступило.

– Боже, я так соскучилась, – не переставая, говорила она.

– Помолчи.

Ева примолкла, и он, обхватив ладонями ее лицо, с жадностью приник к губам, выражая всю свою тоску и любовь долгим жадным поцелуем.

Она расслабилась, отдаваясь медленным сладким движениям его губ и языка и нарастающему жару в теле.

– Тараторишь без умолку. Не даешь себя поцеловать. Я же тоже соскучился…

Пальцы путались в ее волосах, руки гладили истосковавшееся по ласкам тело, по которому от каждого легкого прикосновения бежали колкие мурашки.

– Здесь очень здорово… Но без тебя всё равно не так, – прошептала Ева. – Люблю тебя… – и снова потянулась к его губам, целуя быстро, с суетливым нетерпением.

С таким же нетерпением Кир стянул с нее трусики и уложил на спину. Она притянула его к себе и обвила ногами. Он тут же вошел в нее, горячо погрузился до самого основания, утоляя свой голод. Самый первый. Самый сильный. Без изощренных ласк, без прелюдии.

Сначала медленно, не спеша. Потом сильнее. Без нежности входя в нее и чувствуя, как она распаляется от каждого движения. Вспыхивает кожей, еще сонная, мягкая, горячая…

До оборванного дыхания и влажной испарины на груди...

Потом, уже после душа, когда они вернулись в постель, Кир сказал:

– Больше я тебя одну никуда не отпущу.

– Кончилась твоя лояльность? На разок только и хватило, – усмехнулась Ева и улеглась на кровать.

Кир завалился поперек и положил голову ей на живот.

– Мне невыносимо, когда тебя нет рядом.

– У нас такое бывало… – Она зарылась пальцами в его густые жесткие волосы.

– Это другое. Мы не виделись, но ты не была за тысячи километров. Мне было неспокойно, что ты так далеко.

– Я тоже скучала. В таком месте хочется быть вдвоем. Надо же, мы все дни с Лизкой до утра практически не спали, а сегодня я вырубилась. Именно когда ты приехал.

Ева погладила его по щеке, тронула губы, чувствуя под пальцами улыбку.

Пригнувшись, она поцеловала Кира.

– Как папа?

– Прекрасно. Звонил ему перед отъездом. Он собирался на концерт органной музыки.

– О, какой молодец. Не скучает, развлекается.

– Угу, – хмыкнул Кир. – Я и твоей звонил. Она тоже куда-то идти собиралась.

Ева задумалась:

– А может такое случиться, что они вместе пошли?

– Не знаю. Я не уточнял.

До них донеслась веселая музыка.

– Наши веселятся уже, что ли? – прислушавшись, спросила Ева.

– Конечно. Или думаешь, что они приехали и тихонько спать улеглись. Когда я в спальню заходил, Макс уже Лизку из комнаты вытаскивал.

– Этот ваш Макс… – засмеялась Ева. – Чего он к ней липнет, если даже не спит с ней.

– У него есть с кем спать, – спокойно ответил Молох. – А Лизка у него для души.

Ева решилась спросить:

– Почему он так себя ведет? Как думаешь, они будут вместе?

– Не знаю, – помолчав, ответил Кир. – Скорее нет, чем да.

– Не понимаю, – тихо произнесла Ева, совсем запутавшись.

Кир поднялся и посмотрел на нее твердым взглядом.

– Ева, я прошу тебя