Срок годности жены - Натаэль Зика
Уже первичный осмотр выявил серьёзные проблемы: оборудование пришло, скажем так, ненадлежащего качества. А когда он копнул дальше, то сначала пришёл в ужас, а потом в ярость.
«Господи, если бы товар принял, как изначально планировалось, один Костя… Он сообщил бы, что всё в порядке, и я бы от лица МедСервис – ну или от себя лично, если бы Арина не пожелала подписывать документы – отправил оборудование заказчику. А там такие люди, такие связи… Страшно представить, какой разразился бы скандал! Потеря денег – одно. Больно, но восполнимо. А вот потеря репутации поставила бы на компании крест. Никто не будет связываться с продавцом брака. Тем более, если речь о дорогостоящем медицинском оборудовании, от качества которого зависит жизнь пациентов. Я бы в считанные недели обанкротился и чтобы спасти хоть что-то, был бы вынужден продать бизнес. Разумеется, за копейки, и разумеется, Рощину…»
От осознания, что его развели, как ребёнка, Вадиму хотелось рвать и метать.
Эти дни Вероника сидела, как мышь под веником, а сам Усольцев, Савраской носился по инстанциям, пытаясь отправить брак обратно. Но ушлый поставщик внезапно пропал с радаров, а вместе с ним перестал выходить на связь и Рощин.
Вадим остался один на один с партией никому не нужного металлолома, долгом перед родителями и невыполненным заказом. Плюс Арина отключила телефон, не звонила даже сыновьям, и он понятия не имел, что от неё ещё ждать!
Повезло, что он не додумался перезанять у кого-то из знакомых бизнесменов! С отцом-то всяко проще, разберутся.
Но пока время работало против него – бракованное оборудование висело камнем на шее, занимая место на складе. А заказчик сегодня аккуратно намекнул – если МедСервис не справляется, он может обратиться в другую компанию. Потому что у него тоже сроки. И репутация.
Но сегодня – наконец-то! – Арина изволила включить свой сотовый, о чём Вадиму тут же пришло уведомление.
К сожалению, разговор не задался, и в этом только его вина. Как ни настраивал себя на конструктив, как ни старался проявлять терпение, но не выдержал, сорвался. И засыпал жену претензиями.
Предсказуемо, всё почти зашло в тупик. В последнюю минуту он опомнился и согласился и на развод, и на встречу. Причём в той конторке, от одного воспоминания о которой, (и парковке при ней, будь они обе неладны вместе со своими сотрудниками!), у него начинали ныть зубы.
Не хочется, а надо!
Придётся потерпеть.
Усольцев вынырнул из размышлений и с неудовольствием заметил, что так и сидит за ужином, почти к нему не прикоснувшись. А у стены мается повариха. Ждёт распоряжений – подать что-нибудь или, наоборот, убрать со стола.
Он перевёл взгляд в тарелку – пюре, котлеты. Запах от еды вроде нормальный, продукты свежие, а он толком за день ничего не ел, носясь по городу Савраской. Да поди ж ты – не лезет кусок в глотку, хоть тресни! Всё не то, как он любит, всё не так, как привык…
Вадим отложил вилку и вышел из-за стола.
- Чаю? – деловито поинтересовалась Виталина. – Я пирог испекла. И уже девять, мой рабочий день закончился два часа назад…
- Больше ничего не надо, я сыт, - отказался он. – Убирайте и можете быть свободны. Завтра не приходите, я останусь на ночь в городе.
Повариха кивнула, но продолжала стоять.
И он мысленно хмыкнул – ну да, как же!
- За лишние часы я переведу вам отдельно.
И только после этого Виталина принялась убирать со стола.
Раздражённо выдохнув – ни минуты, блин, не переработает! – он покинул столовую и поднялся на второй этаж.
Дом тоже выглядел как-то… неправильно? Нет, горничная убиралась на совесть – нигде ни пылинки, вещи на месте. Тем более что мальчишки жили у родителей, а он почти здесь не появлялся. То есть наводить бардак было некому. И всё равно ему было как-то не по себе.
«Чёрт, я плачу им такие деньги, - с досадой подумал о прислуге, - а дома ни пожрать толком, ни расслабиться!»
Словно из дома ушла душа, ушла жизнь.
Вадим передёрнулся и обозвал себя параноиком.
«Ничего, завтра нормально поговорю с женой, заберу своё, и постепенно всё у меня наладится! Вырулю, не в первый раз».
И остановился, поймав новую мысль:
«А что если она таки будет настаивать на разводе? Если за ночь не передумает или адвокат её настроит на разрыв? Ему же выгоден раздел, оплата-то идёт с процента от отсуженного имущества?»
И вздохнул:
«Тогда дам, что просит, только потом пусть не плачет. Надеюсь, она не ждёт, что я стану уговаривать и на коленях ползать? Захотела самостоятельности – получи! Работу, говорит, нашла? Пусть попробует, каково это – работать на чужого дядю или тётю. Быстро наплачется и сама прибежит, будет умолять простить и взять обратно. И я возьму, конечно, но уже на своих условиях!»
К офису Практик Сферы он подъехал за пять минут до назначенного времени.
На такси.
Потому что ещё раз оставлять свою ласточку у этой шарашкиной конторы ни за что не станет.
«Нет-нет, благодарю, уже учёные: у них тут за одним углом дежурный эвакуатор, за другим – прикормленное отделение… На фиг, на фиг!»
Он поднялся по ступеням, вошёл в фойе, и к нему тут же направилась миловидная девушка в строгом костюме.
- Добрый день! Чем я могу вам помочь? Вам назначено?
- Да, я Усольцев, - ответил он.
- Вас ждут, - кивнула встречающая. – Идёмте, я провожу.
Он шёл за ней и оглаживал взглядом ладную фигурку – хороша, хоть и вырядилась, как Синий Чулок. В смысле – юбка по колено, блузка без декольте и даже волосы собраны в скучный пучок. Но такую и очки не испортили бы.
Ножки, попка – ммм! И судя по заднему шву, на девочке чулки, а не колготки.
Воображение услужливо дорисовало картину, и Усольцев едва не облизнулся.
«Ах, какая конфетка!»
И отвесил себе мысленного тумака:
«Чёрт, ну не сейчас же! И не здесь! Тут, - он поискал глазами, - наверняка камер понавешано… Это у меня от долгого воздержания и нервов! Надо будет после всего заехать к Веронике, снять напряжение. Чего это я её даром содержу? Пусть отрабатывает».
- Входите, пожалуйста, - девица, не подозревая, какую бурю подняла одним своим
