Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

— Мерзавец! — прошипела она, резко впиваясь зубами мне в губу. Боль была острой и отрезвляющей. В её глазах, широко раскрытых, пылала чистая, незамутнённая ярость и… предательство. Именно оно ударило больнее всего.

Я очнулся. Отпрянул, отпустив её руки, и провёл ладонью по лицу, по затылку, чувствуя, как адреналин сменяется ледяным стыдом.

— Извини! — вырвалось у меня, голос хриплый, чуждый. — Я не знаю, как это… Прости!

— Ты не умеешь сдерживать свои слова! — её слова падали, как удары хлыста, обжигая и без того растерзанную совесть. Она яростно вытерла губы тыльной стороной ладони. — Ни одного обещания! Обманываешь раз за разом!

— Айнура, я… — я попытался приблизиться, но она отшатнулась, как от огня.

— Хватит! Не хочу ничего слышать! Больше не жди от меня ни капли понимания! Никогда!

Она резко развернулась и выбежала из ванной, хлопнув дверью. Звук этого хлопка отозвался в тишине дома, как приговор. Я остался стоять один посреди белой, безмолвной комнаты, и только потом с силой, от которой заболели костяшки, ударил кулаком по кафельной стене. Тупая боль была ничтожной по сравнению с тем, что творилось внутри.

— Идиот! — прохрипел я сам себе, с ненавистью и презрением. — Конченный идиот!

Я сам, своими же руками, в один миг разрушил то, что строил две недели. Разрушил хрупкое доверие, которое только-только начало проклёвываться. Я вернул всё на круги своя. Её слова — «обманываешь раз за разом» — гудели в ушах, невыносимые в своей правде.

Переодевшись, я подошёл к двери её комнаты. За ней царила мёртвая тишина. Я постоял, прислонившись лбом к прохладному дереву, пытаясь найти слова, которые могли бы что-то исправить. Но их не было. Не было оправданий.

— Прости, — прошептал я в щель под дверью. Тишина в ответ была красноречивее любых криков.

Схватив ключи от машины, я уехал. Ехал куда глаза глядят, а её слова, полные горечи и разочарования, звучали во мне снова и снова. Она была права. Абсолютно права. Я давал слово не трогать её. И снова его нарушил.

Глава 41

Айнура

Я слышала, как хлопнула дверь, но не пошевелилась. Сидела на кровати, обхватив колени, и пыталась осмыслить произошедшее. То, что сделал Марат, было неправильно. Он не должен был меня целовать. Он же обещал не трогать, не принуждать. Не заставлять. Почему он так поступил? За эти две недели я так расслабилась рядом с ним, что почти перестала видеть в нём чудовище. Я уже не боялась его так, как раньше. Нет, в моменты, когда мы оказывались одни в закрытом пространстве, бывало немного… нет, не страшно. Волнение. Нервный ком подкатывал к горлу. Но не было прежнего желания сжаться в комок и убежать. А теперь всё это чувство безопасности испарилось, разрушено одним его импульсивным, грубым жестом.

Из комнаты я осмелилась выйти только спустя час. Дом был пуст и тих, и эта тишина давила. Собравшись, я завершила уборку, стараясь механическими движениями заглушить кашу в голове, а потом пошла готовить ужин — что-то простое, привычное, чтобы занять руки.

Амира вернулась ближе к семи. Саид с Леной не стали задерживаться и поехали к Милане.

— А где папа? — тут же спросила дочь, оббежав все комнаты в поисках его большого, тёплого присутствия.

— Поехал по делам. Не знаю, когда вернётся, — ответила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно и обычно. Не хотела, чтобы дочь почувствовала это новое, острое напряжение между нами. Она слишком мала, чтобы видеть ссоры родителей. И ещё… Марат хотел остаться в её воспоминаниях хорошим, любящим отцом. Кто я такая, чтобы разрушать этот образ раньше времени?

— Ладно, — она грустно вздохнула. — Он мне сказку почитает перед сном?

— Не знаю, милая. Если вернётся пораньше — обязательно. А сейчас давай кушать и пойдём смотреть мультфильм.

К десяти она уже крепко спала — нагулялась, набегалась. Я перенесла её в кроватку, укрыла и вернулась в гостиную. Можно было пойти к себе и лечь, но сон не шёл. Какая-то глупая, назойливая тревога грызла изнутри. Я переживала за него. Он уехал, не сказав куда и когда вернёт. Да, я разозлилась, но видела же — он и сам был потрясён своим поступком. В его глазах, в ту секунду после поцелуя, мелькнул не только стыд, но и ужас от самого себя.

В одиннадцать раздался звонок в дверь. Сердце ёкнуло. У Марата есть ключи. Кто? Осторожно выглянула в глазок и едва не вскрикнула. Быстро открыла, и в прихожую буквально ввалились Джамал и… Марат. Пьяный, едва держащийся на ногах, с лицом, потерявшим всякую чёткость, он тяжело опирался на плечо друга.

— Айнура, доставил твоего супруга в целости и сохранности. Убегаю. Если в течение получаса дома не окажусь, мне кранты от жены, — Джамал говорил быстро, пытаясь высвободиться из цепких объятий Марата.

— Куда⁈ — заплетающимся языком прохрипел Марат, пытаясь удержать друга за шею. — Мы ещё не допили… Выпьем ещё!

— Хватит уже пить, придурок, — проворчал Джамал, с силой убирая его руки. — Он в последний раз так напивался, когда… когда вернулся после всего, уверенный, что отомстил Беслану и его семье. Тогда он тоже всю ночь бубнил, что он мерзавец, но выхода другого не было.

— А я и есть мерзавец, — икнул Марат, шатаясь на месте. Его стеклянный взгляд упал на меня. — Правда же, Айнуш? Я всю жизнь тебе испортил и продолжаю это делать. А теперь, когда у меня сердце екает при виде тебя, хочется удержать тебя рядом ещё сильнее. Думаю иногда: а может, и правда стоит навсегда стать для тебя окончательным мерзавцем и просто… не отпускать?

— Не слушай его, — бросил Джамал, подталкивая Марата в мою сторону. — Он просто чем-то сильно расстроен, иначе и рюмки бы в рот не взял.

— Молчать! — снова попытался схватить его Марат, но силы уже покинули его. — Я просто опять совершил ошибку. Ты тоже такой же мерзавец, но почему-то ты счастлив, гадёныш!

— Зависть — плохое чувство, друг. Айнура, забирай его, а я умываю руки, пока он меня обратно в бар не затащил. Засунь под холодный душ, немного прояснится, — Джамал ловко снял с себя его руку и мягко подтолкнул ко мне.

На автомате поймала его тяжёлое,